Фильм NAZA ещё толком не увидела широкая публика.
Но приговор уже вынесен.
Авторы — «предатели».
Свидетели — «лжецы».
Фильм — «кровавый навет».
Те, кто предлагает сначала посмотреть, — «враги своей страны».
Сначала были насмешки.
Потом оскорбления.
Потом травля.
А теперь всё чаще звучит уже другое:
«Посмеют ли они вернуться в Израиль?»
И вот здесь мне становится по-настоящему тревожно.
Потому что это уже не спор о кино.
Не спор о фактах.
Не спор о том, правы авторы или нет.
Это начало совсем другого разговора:
можно ли сделать человека мишенью за то, что он сказал неприятную правду — или даже то, что мы считаем ложью.
Я не знаю пока, насколько правдив фильм.
Я его не видела целиком.
Я не собираюсь заранее объявлять его ни истиной, ни фальшивкой.
Но я точно знаю другое.
Если авторы солгали — это надо доказать.
Если исказили факты — показать где.
Если нарушили закон — существует суд.
Но когда после слов «предатель» появляются намёки на физическую расправу, общество пересекает очень опасную черту.
Можно ненавидеть фильм.
Можно презирать его авторов.
Можно считать их поступок вредным для страны.
Но никакая ненависть не даёт права превращать человека в законную мишень.
И вот это для меня сегодня важнее самого фильма.
Потому что демократия проверяется не тогда, когда мы слышим приятные слова.
Она проверяется тогда, когда кто-то говорит то, что нас бесит.
И если ответом на это становится:
«заткнись»,
«уезжай»,
«не смей возвращаться»,
«с тобой разберутся» —
то проблема уже не в фильме.
Проблема гораздо глубже.
Патриотизм не требует молчания.
Правда не обязана быть удобной.
А несогласие никогда не должно превращаться в разрешение на насилие.
Тамара Гринберг
