«Почему свидетели анонимны?»
«Почему не показывают лица?»
«Если говорят правду — чего им бояться?»
А потом под тем же самым постом появились другие комментарии:
«Найти и наказать».
«Лишить гражданства и депортировать».
«Они исчезнут».
«Тебе бы тоже ротик прикрыть».
«Тебя предупреждали».
И наконец:
«Возможно, выборов и не будет».
Я всё это сохранила.
И теперь у меня только один вопрос:
вы всё ещё не понимаете, почему люди скрывают лица?
Я ведь даже не утверждала, что всё сказанное в фильме — истина.
Наоборот.
Я написала:
сначала посмотрю,
потом проверю,
сопоставлю,
почитаю критику,
и только после этого буду делать выводы.
Но оказалось, что даже такая позиция для некоторых уже слишком опасна.
Проблема вдруг оказалась не в том, правду ли говорят свидетели.
Проблемой стало само право человека говорить неудобные вещи о собственной стране.
Если аноним — «трус и лжец».
Если назвал себя — «предатель».
Если журналист опубликовал свидетельство — «наказать».
Если гражданин задаёт вопросы — «уезжай из страны».
Если продолжает задавать — «ротик прикрыть».
Так где же здесь пространство для правды?
Анонимность сама по себе не доказывает ни правду, ни ложь.
Но сегодняшние комментарии очень хорошо показали другое:
иногда человек скрывает лицо не потому, что ему нечего сказать.
А потому, что прекрасно понимает, что с ним могут сделать за сказанное.
Меня пугает не то, что люди спорят со мной.
Спор — это нормально.
Меня пугает момент, когда вместо:
«докажите»
появляется:
«заткните»,
«лишите»,
«депортируйте»,
«найдите»,
«накажите»,
«они исчезнут».
Вот это уже разговор не о фильме.
Это разговор о состоянии общества.
И если мы действительно хотим защитить Израиль, возможно, начинать нужно не с охоты на тех, кто задаёт неудобные вопросы.
А с вопроса:
что с нами происходит, если несогласного мы перестаём считать своим?
Тамара Гринберг
