Вчера я закрыла комментарии под своей публикацией.
Не потому, что испугалась возражений. И не потому, что мне нечего ответить.
А потому, что увидела нечто гораздо более страшное, чем политические разногласия.
Я увидела, насколько глубоко ненависть к мусульманам проникла в сознание некоторых людей.
Мне совершенно серьёзно писали, что между исламом и исламизмом нет никакой разницы.
Что каждый настоящий мусульманин обязан стремиться к уничтожению или подчинению неверных.
Что мусульмане не ценят жизни собственных детей.
Что целые народы живут по законам Средневековья и представляют угрозу цивилизованному миру.
И даже предлагали тайно лишать мусульманских женщин возможности рожать детей!
Вдумайтесь!
Люди не просто осуждают терроризм. Некоторые из них уже перестали воспринимать мусульман как миллионы разных человеческих существ.
Ислам — религия. Исламизм — совокупность политических идеологий, стремящихся организовать общество и государство на основе определённых толкований ислама.
А терроризм — насильственная преступная практика.
Но для некоторых участников обсуждения все эти различия исчезли.
Остался один образ — ВРАГ.
И самое страшное — уверенность авторов подобных высказываний в собственной нравственной правоте.
Человек может искренне считать себя защитником своего народа и одновременно желать другому народу того, что совершенно справедливо назвал бы чудовищным преступлением против собственного.
И даже не замечать противоречия.
Самое опасное начинается не тогда, когда человек перестаёт различать добро и зло. А тогда, когда он начинает считать злом всё, что делает другой, и добром всё, что делает он сам.
Но есть ещё один вопрос, который меня чрезвычайно тревожит.
Задумываемся ли мы, куда ведёт эта ненависть?
Сегодня Израиль сталкивается с нарастающим международным осуждением. Его политика подвергается острой критике. Всё чаще предметом споров становится и сам сионизм.
Разумеется, осуждение политики Израиля или критика сионизма не равнозначны антисемитизму.
Но там, где критику государства превращают в ненависть к евреям, возникает та же самая опасная логика коллективной вины.
И я хочу спросить своих соотечественников:
Неужели мы собираемся отвечать на растущую враждебность к Израилю ненавистью ко всему мусульманскому миру?
По данным исследователей, мусульман на планете около двух миллиардов — примерно четверть человечества.
Это люди разных стран, культур, убеждений и политических взглядов.
Неужели мы настолько потеряли чувство реальности, что готовы видеть во всех них потенциальных врагов?
И к чему приведёт подобное отношение?
К большей безопасности наших детей?
К миру с соседями?
К взаимному уважению?
Или к новым поколениям людей, воспитанных во взаимном страхе, презрении и ненависти?
Я не предлагаю отказываться от защиты Израиля. Напротив.
Я спрашиваю, не превращаем ли мы собственную ненависть в машину по производству будущих врагов?
Терроризм необходимо пресекать. Преступников — привлекать к ответственности. Безопасность граждан — защищать.
Но нельзя ради борьбы с экстремизмом превращать целую религию в образ врага.
Нельзя требовать от мира отказаться от антисемитизма и одновременно позволять себе дегуманизировать мусульман.
Нельзя требовать справедливости только для своих.
Я не считаю, что всё израильское общество поражено этой ненавистью. Я знаю, что есть множество людей, которые продолжают сопротивляться ей.
Именно поэтому я не хочу терять надежду.
Но молчать о том, что увидела вчера, тоже не могу.
Потому что самая страшная победа врага — это не только наше поражение на поле боя.
Это наше превращение в тех, чью жестокость мы сами осуждаем.
И если ради защиты своего народа мы перестанем видеть людей в других народах — что именно мы тогда защищаем?
И что останется от нас самих?
Тамара Гринберг
