Сегодня ей исполнилось бы 127 лет, жизнь ее была долгой, словно чтобы вобрать все испытания ХХ века. А нам и сейчас, когда мы уже стремительно стараемся ее догнать, кажется, что прожила она обидно мало. И потому, как мало было в ее длинной жизни безоблачных и безмятежных дней, и потому, как нам не хватает ее и сегодня тоже.
ЦЫПА
— Бабушка-а-а! Ты уже встала-а-а? Нуууу…А я хотела с тобой поваляться! Посиди со мной, ну пожалуйста, расскажи мне про эвакуацию…
— Ай, ну шо ты в самом деле! Уже сырники остывают! Надо было встать еще вчера! А ты опять эти бобе майсес! Что тебе эвакуация?! Тебе, не дай Б-г, пока не надо туда собираться, по крайней мере пока не умоешься и не застелешь кровать. И чтоб тебе никогда не знать, как оно бывает! Иди уже кушай завтрак, как раз успеешь до обеда!
— Бабушка, за мной ребята пришли, я гулять!
— Куда уже тебя несет на ночь глядя? Шо это стал за фасон бегать по Малаховке со всякими швыцерами, когда приличные люди уже вымыли ноги и ложатся в постель?! И шо я, как цудрейте, должна потом мотаться в темноте и орать в неё или ты меня услышишь и решишь-таки вернуться домой?! Шо думают себе твои родители или детей надо воспитывать только в холодное время?! Пусть приедут в субботу и отправят меня в санаторий лечиться от твоих каникул. И сидят тут между керосинкой и колодцем и сторожат свою доченьку. Посмотрю, как им это понравится!
А то выбираются на выходные, еще пятерых друзей мне на голову тащат, уходят на весь день на озеро, шоб мне мыть не две, а десять тарелок, а потом помашут ручкой "как у вас тут хорошо"…Пусть здесь сидят, если так хорошо! Я смотрю, здесь особенно хорошо с большого расстояния! И шоб в одиннадцать ты уже запирала калитку, ты слышишь меня?? Не "ну, бабушка", а именно уже по эту сторону!
— Цыпа, не дергай меня каждые пять минут! Мне надо готовиться к экзаменам! Ну, бабушка-а-а-а! Не ищи мне занятия, я и так не успеваю ничего, а ты: то воду накачай, то малину собери, то за хлебом смотайся..Провалюсь в институт — что тогда?!
— "Шо тогда"…Ничего тогда, рога и хвост не вырастут. Если бы кто-то от института становился особенно умней…Я уж не говорю про стать человеком! И почему учить надо только сейчас? А десять лет до? Или твои ученые родители не говорили тебе, что в один день всё в голову не засунешь? Надо было не мотаться с этими твоими горлохватами по Малаховке, а слушать папу, маму и учиться. А если ты не слушаешь маму — будешь слушать заводской гудок!
— Баба Циля, этим летом поедешь со мной и с Димкой в Малаховку? Я диссер буду писать и тебя выгуливать, не возражаешь? Да не будет мне тяжело, мы с тобой давно хорошо в паре выступаем! Хорошо-хорошо, не буду надолго уходить. И буду делать кабачковую икру и оладьи. И купать тебя в моей детской ванне на террасе. Честное слово!
— Скажите пожалуйста, они берут меня на мою же дачу! Какие благородные люди мои внучка и зять! Ай, и зачем так долго жить, шоб тебе делал кто-то одолжение помыть спину! И всё надо попросить. Когда ты в полгода была чуть живая без маминого молока, я не спрашивала или ты хочешь кушать, а толкала в тебя творог и кефир и только успевала менять пеленки! А теперь я должна чуть свет проснуться и ждать или мне дадут завтрак и шо именно!
— Цыпа, я же еще не успела тебя разочаровать или обидеть, так что ты заранее недовольна и ворчишь?
— Потому шо я знаю, с кем-таки я имею дело! Когда ты была уже здоровая девка в четвертом классе и я сказала:"Китценька, сходи бабушке за синенькими!", ты шо ответила?! — "Ай, отстань, я читаю!" Как мне было обидно! И то, шо ты не сходила, и шо чтение не впрок пошло!
— Цыпа, это было пятнадцать лет назад, что ты вспоминаешь всякие глупости?!
— А я тебе скажу: не ты умная и не бабушка дура, а вести себя, как человек, надо от рождения до смерти!
— Таня, ты не видела бабушку? Я вошла, зову ее, а она не откликается? Она нормально себя чувствовала? Или ты опять ей нахамила и она обиделась?
-Мама, это шоу — каждый день, а ты — благодарный зритель, впечатляешься всегда как первый раз! Она сидит в своей комнате, при погашенном свете в углу за секретером и ждет тебя, чтобы вместе оплакать свою несчастную судьбу.
— Можете не шептаться и не надсмехаться! Я все отлично слышу! И таки — да, несчастную! Потому шо пока я была нужная и эти руки делали дело — я была человек и имела ковэт! А теперь я шо? Сижу, как шлепарке, и всем или смешно или действую на нервы!А у вас то Новый Год, то день рождения, то свадьба, то просто гости, как будто рядом нет человека с плохим самочувствием! И никто не думает или показать меня профессору, шоб я стала здоровая, или иметь хотя бы уваженя к моему состоянию и не хохотать, как скаженые, а чем-то меня порадовать, шоб я не думала об болезнях и не хотела плакать! Иначе зачем мне эта дрэковская жизнь столько лет! Дед уже бока отлежал на кладбище, а меня все нет…
Цыпа, это я, Таня. Ты узнаёшь меня? Мы — хорошо, дочка дома, с Димой, а я приехала тебя повидать, посидеть рядышком. Как ты? Тебе удобно? Ноги стынут? Хочешь грелку или носки теплые? Я не ухожу, я только окно прикрыла. Я тут. Хочешь, я лягу рядом, как в детстве, и ты расскажешь мне про эвакуацию…
Бабушка! Цыпа…Я редко навещаю тебя на кладбище. Не сердись на меня и не обижайся. Я просто знаю, что ты не там.
Ты всегда теперь внутри меня.
Tatiana Khokhrina
