Документ, который сотрудники премьер-министра Биньямина Нетаниягу подготовили от его имени вскоре после резни 7 октября, противоречит версии премьер-министра о его роли в событиях. В ответе государственному контролеру сотрудники канцелярии Нетаниягу прямо указали: политическое руководство требовало откладывать столкновения с ХАМАСом и сохранять его власть в Газе. Об этом сообщают журналисты Ронен Бергман и Юваль Рубович в своем новом материале, опубликованном на сайте Ynet в четверг, 15 октября.
Документ, который сотрудники премьер-министра Биньямина Нетаниягу подготовили от его имени вскоре после резни 7 октября, противоречит версии премьер-министра о его роли в событиях. В ответе государственному контролеру сотрудники канцелярии Нетаниягу прямо указали: политическое руководство требовало откладывать столкновения с ХАМАСом и сохранять его власть в Газе. Об этом сообщают журналисты Ронен Бергман и Юваль Рубович в своем новом материале, опубликованном на сайте Ynet в четверг, 15 октября.
В пунктах 82-83 искового заявления Бар описывает реакцию Нетаниягу на предложения ШАБАКа, представленные премьеру в июле 2023 года. Они содержались в документе по итогам обсуждения рабочего плана службы на 2023-2024 годы.
ШАБАК предупреждал, что "ХАМАС укрепляет свою власть, наращивает силы и разжигает террор в Газе, а также существует отчетливая тенденция к объединению фронтов и усилению угрозы одновременного противостояния на нескольких фронтах". Служба под руководством Бара рекомендовала "в том числе восстановить сдерживание посредством инициируемых Израилем раундов боевых действий и расширения операций по предотвращению терактов".
Нетаниягу прочитал документ и через несколько дней вернул его Бару со своими рукописными пометками. Вверху он написал: "В условиях демократии ШАБАК не отвечает за формирование национальной стратегии Государства Израиль". В разделе с рекомендациями по национальной стратегии появилась еще одна запись: "Это не директива главы ШАБАКа".
Документ о стратегии безопасности с рукописными пометками Нетаниягу
"Иными словами: я премьер-министр, я капитан, я прокладываю курс и я принимаю решения", — резюмируют эти примечания журналисты.
Как отмечают Бергман и Рубович, формально Нетаниягу был прав: именно премьер-министр наделен полномочиями и несет ответственность за определение государственной политики, в том числе в отношении Газы. Это, однако, не мешает главе ШАБАКа предлагать собственную стратегию.
Впоследствии канцелярия Нетаниягу не ответила на вопросы об этих пометках. Она также не отреагировала, когда журналисты опубликовали другую рукописную запись премьера, закреплявшую представление о том, что ХАМАС сдержан. Позднее Нетаниягу утверждал, что это была оценка разведки.
По мнению авторов публикации, нежелание премьера фиксировать предложения письменно объясняется в том числе тем, что позже такие документы могут помешать ему переложить ответственность на других. Если после катастрофы выяснится, что предупреждения и предложения поступали, но не обсуждались, это станет предметом расследования.
Главный вопрос поэтому заключается не только в том, имел ли Нетаниягу право определять стратегию, но и в том, какую именно стратегию он проводил.
С момента катастрофы премьер продвигает версию, где он предстает "одиноким капитаном", который ясно видит происходящее, в окружении высокомерных и недалеких руководителей армии и разведки. Наиболее подробно эта версия изложена на 55 страницах его показаний государственному контролеру.
По версии Нетаниягу, руководители силовых ведомств действовали за его спиной, скрывали информацию, придерживались концепции "ХАМАС сдержан", навязывали нерешительную политику и давали ошибочные разведывательные оценки. В роковую ночь, согласно этой версии, они якобы фактически подняли мятеж: сознательно исключили премьера из процесса принятия решений, опасаясь, что он начнет войну с ХАМАСом. Но так ли это?
Как пишут Бергман и Рубович, для проверки большинства этих утверждений не нужно ждать судебного разбирательства. Уже существуют письменные документы, позволяющие установить, какие указания исходили от политического руководства. И главный из них подготовили сотрудники канцелярии премьер-министра.
►Документ ведомства премьер-министра
Этот документ занимает 92 страницы, но его важнейшие выводы изложены всего на полутора. В нем четко и ясно говорится о том, кто в чем виноват; кто говорил, что ХАМАС сдержан; кто хотел сохранить ХАМАС у власти; кто кому давал указания поддерживать спокойствие и добиваться договоренностей в секторе Газы; и кто на самом деле не хотел военного разгрома противника.
Вот что там написано: "Указания политического руководства по вопросу Газы в последние годы включали, среди прочего: откладывание столкновений; опору на заградительный барьер; периодическое нанесение ударов; сохранение ХАМАСа в качестве эффективной власти, которая сдерживает себя и других".
Далее авторы признают: "Этот стратегический подход израильских правительств проник в оперативную концепцию ЦАХАЛа в части отказа от разгрома ХАМАСа и поощрял поиск "заменителей разгрома"".
В документе также перечислены составляющие базового сдерживания, от которых Израиль с годами отступил и "которые, по всей видимости, оказали прямое влияние на решение ХАМАСа начать нападение 7 октября". Одна из них — "классическая концепция разгрома противника".
Согласно документу, в последние десятилетия Израиль снижал роль наступательных наземных операций как одного из главных способов добиться решительной победы. Начиная с операции "Литой свинец" в 2008 году в противостоянии с Газой использовались "заменители разгрома". При этом не проводилось "стратегического анализа того, как это влияет на представления другой стороны о силе базового сдерживания Израиля и его готовности воевать на земле".
"Эти положения прямо противоположны утверждениям Нетаниягу по всем ключевым вопросам. Они возлагают на него — премьер-министра на протяжении последних десятилетий — ответственность за пренебрежение израильской концепцией безопасности, за отказ от столь важного принципа разгрома противника, а также за другие проявления халатности и провалы. Эта вина напрямую связана с катастрофой 7 октября", — пишут Бергман и Рубович.
Примечательно, что документ составили не политические противники премьера, а его собственные сотрудники — от его имени. Это был ответ на проект отчета государственного контролера "Концепция безопасности в свете событий 7 октября", переданный в канцелярию Нетаниягу в апреле 2024 года.
Прошло около полугода после резни. Как пишут журналисты, к тому моменту новая версия событий еще не была окончательно сформулирована в окружении премьер-министра. По-видимому, еще не существовало дисциплинарного требования придерживаться только ее и публиковать лишь подтверждающие ее фрагменты документов.
"Впрочем, у тех, кто писал ответ от имени Нетаниягу, не было особого выбора: документы того времени, которые канцелярия премьер-министра предоставила контролеру, приводят к однозначному выводу", — отмечают Бергман и Рубович.
Государственный контролер принял этот ответ канцелярии и включил его в свой отчет "Отсутствие концепции национальной безопасности и влияние на ключевые процессы на уровне политического руководства и в ЦАХАЛе", опубликованный в ноябре 2025 года".
Нетаниягу неоднократно обвинял Верховный суд в том, что тот якобы без достаточных оснований и полномочий остановил профессиональное и независимое расследование государственного контролера. При этом премьер связывал действия суда с влиянием юридического советника правительства, СМИ и "глубинного государства".
Авторы публикации отмечают: содержание страниц 76-77 уже завершенного отчета могло бы заставить Нетаниягу пересмотреть свое отношение к этой проверке. Работа над отчетом закончилась всего за месяц до того, как премьер сам пришел давать показания.
"Ведомство государственного контролера отмечает, что эти указания политического руководства об откладывании столкновений с ХАМАСом следовали также из дополнительных документов, которые ведомство премьер-министра передало в своем ответе на выводы проверки, и из документов, переданных Советом национальной безопасности", — говорится в отчете.
Вину за ослабление армии сотрудники ведомства премьер-министра возлагают на "указания политического руководства", тем самым фактически признавая, что армия просто выполняла приказы. И речь шла не о подразумеваемой договоренности, а о прямых рабочих указаниях, спускавшихся непосредственно из канцелярии премьер-министра.
В апреле 2019 года Нетаниягу распорядился "сохранять Газу в качестве второстепенного фронта, по возможности избегать эскалации и откладывать столкновения".
В мае 2020 года он повторил цель: "Сохранение ХАМАСа в качестве силы, которая сдерживает себя и других".
В презентации Совета национальной безопасности от 2 июля 2023 года на тему "Палестинское направление — совещание у премьер-министра" первым пунктом политической директивы по Газе значились "Усилия по сохранению спокойствия на длительное время (второстепенный фронт)".
Государственный контролер описал последствия этой политики и для ШАБАКа: "Происходило непрерывное ослабление израильского сдерживания, в том числе из-за отсутствия реакции и отказа заставить противника заплатить за ограничение свободы действий Израиля по ту сторону границы. Эта политика лишила ШАБАК главного компонента предотвращения террора — наступательных действий".
Перед 7 октября: Нетаниягу остановил ликвидацию главарей ХАМАСа
"Нетаниягу сознательно переводил миллионы террористам" — скандал после расследования "Едиот ахронот"
СМИ: как в Ликуде пытались исказить расследование о катарских деньгах
В отчете также отмечалось, что, когда рухнула израильская концепция безопасности, основанная в том числе на сдерживании, Израиль оказался беззащитен перед решением ХАМАСа начать нападение "из-за мнимой уверенности (которая не была подтверждена ни на одном общесистемном обсуждении), что разведка предупредит вовремя".
Отдельная часть отчета посвящена решениям о развитии армии и обсуждениям на эту тему, которые так и не состоялись.
►Обсуждения, которых не было
С конца 2020 года ЦАХАЛ под командованием начальника генштаба Авива Кохави реализовывал многолетний план "Тнуфа". Его основой были технологическое превосходство, точные разведданные и умные заградительные сооружения. Одновременно план предусматривал резкое сокращение традиционных сухопутных сил и танковых войск.
В ноябре 2020 года Кохави представил основные положения плана военно-политическому кабинету. Согласно протоколу, Нетаниягу похвалил его за "новаторство", но одновременно заявил, что план не дает достаточного ответа на главные задачи Израиля. Он потребовал устранить этот разрыв "без промедления".
Однако за предупреждением не последовало никаких принципиальных решений.
Сотрудники Совета национальной безопасности подготовили к заседанию кабинета в декабре 2020 года презентацию, в которой указали на "расхождения между политической директивой и принципами многолетнего плана "Тнуфа" по ключевым вопросам". Они также поставили условие: план можно утвердить только после отдельного обсуждения и утверждения бюджетных рамок.
Премьер-министр должен был определить приоритеты, потребовать изменений в программе развития ЦАХАЛа и обеспечить их финансирование. По оценке авторов Ynet, накануне выборов это потребовало бы от Нетаниягу политически сложных решений. В итоге, как установил контролер, "на практике обсуждение в этот срок не состоялось, и эта презентация не была представлена".
В январе 2021 года Совет национальной безопасности предпринял новую попытку и подготовил обновленную презентацию. Результат оказался прежним: "И в этот срок обсуждение не состоялось".
Нетаниягу, который обладал исключительным правом созывать военно-политический кабинет и определять его повестку, так и не вынес на обсуждение эти проблемы.
Когда министры наконец собрались в феврале 2021 года, им предложили утвердить масштабную сделку по закупке вооружений на десятки миллиардов долларов за счет иностранной помощи. По данным публикации, решение принималось поспешно, без рассмотрения альтернатив и общей концепции развития армии.
Совет национальной безопасности обещал, что сразу после утверждения закупок кабинет обсудит тему "Концепция национальной безопасности и ЦАХАЛ-2030". Но, как установил контролер, "обсуждение этой темы не состоялось".
Кнессет был распущен, начались выборы, а армия продолжила реализацию плана "Тнуфа": сокращала танки и сухопутные силы, делая ставку на заборы и заградительные сооружения. Позднее, в ответе государственному контролеру от апреля 2024 года, сотрудники канцелярии Нетаниягу назвали эти же действия "опасной ставкой, за которую государство заплатило высокую цену".
По мнению Бергмана и Рубовича, совокупность этих документов опровергает образ премьера, чьим решениям мешали непокорные генералы.
"Если соединить все точки, версия о "капитане в окружении непокорных генералов" полностью рассыпается. Нетаниягу действительно был прав, когда собственноручно написал на документе Ронена Бара, что формирование стратегии не входит в полномочия главы ШАБАКа. Стратегия целиком принадлежала ему: постоянное уклонение от определения приоритетов и бюджета на выстраивание армии наряду с открыто провозглашенной политической директивой — покупать спокойствие у ХАМАСа и откладывать столкновение. Нетаниягу был капитаном, он прокладывал курс, и корабль привели именно туда, куда он указал, — прямо на риф 7 октября", — пишут журналисты.
Авторы публикации также описывают три направления, по которым Нетаниягу и его помощники продвигали свою версию событий.
►Как уйти от ответственности: три направления
Первое — не допустить создания государственной следственной комиссии, а фактически и любой другой комиссии по расследованию.
Второе — взять под контроль документы о событиях, предшествовавших катастрофе. Как ранее сообщалось в серии расследований Бергмана и Рубовича, окружение премьера пыталось добиться того, чтобы у других участников событий не осталось копий материалов, а также исказить документы и протоколы в пользу версии о том, что во всем виноваты генералы.
Третье: "самому взять на вооружение самые чудовищные теории заговора и обвинять руководителей силовых ведомств и разведки не просто в халатности, трусости, нерешительности, глупости и безволии, а в том, что они действовали умышленно и совершили тяжкие преступления, которые привели к катастрофе", — пишут Бергман и Рубович.
"После катастрофы те, кто возглавлял силовые структуры, признали свою ответственность. Сделав все для победы в войне и попутно пережив самые чудовищные клеветнические обвинения, они взяли на себя ответственность ответственность и ушли в отставку. Все они, без исключения, призывают создать государственную следственную комиссию", — сказано в статье.
Нетаниягу же ответственность на себя не взял и, как подчеркивают авторы, препятствовал расследованию. Он даже не распорядился провести внутреннюю проверку в собственной канцелярии.
Такая проверка могла бы установить, почему материалы, которые в ночь на 7 октября поступали по установленным каналам в оперативный штаб Совета национальной безопасности и офицеру разведки премьера, не дошли до самого Нетаниягу. Еще один вопрос — почему глава аппарата или офицер разведки не разбудили военного секретаря, который мог связаться с премьером.
"Нетаниягу знает, что после событий дела об автобусе маршрута № 300 руководителю спецслужбы запрещено обращаться к нему напрямую и все проходит через военного секретаря, но это не мешает ему обвинять Ронена Бара в том, что тот не позвонил ему лично", — пишут Бергман и Рубович.
"Бар мог разбудить военного секретаря, но не сделал этого и ограничился другими каналами передачи информации — по той же причине, по которой армия не эвакуировала участников фестиваля "Нова" и по которой в этом районе не объявили широкую боевую готовность. Ни он, ни кто-либо из руководителей силовых ведомств, ни один человек из многих сотен специалистов разведки и армии, видевших разведданные в ту ночь, не поднял полномасштабную и недвусмысленную тревогу", — сказано в статье.
Как отмечают журналисты, сам Нетаниягу, судя по его дальнейшим действиям, не считал такую оценку недопустимой. Его собственный офицер разведки ознакомился с поступившей информацией и решил не будить тогдашнего военного секретаря, генерал-майора Ави Гиля. После этого Нетаниягу еще больше года продолжал доверять этому офицеру и не уволил его с его поста.
Бар и другие бывшие руководители силовых ведомств долгое время отказывались публично отвечать на обвинения. Они заявляли, что изложат свою версию государственной следственной комиссии. Но комиссия так и не была создана, а нападки усиливались.
Ронен Бар, Биньямин Нетаниягу и бывший военный секретарь Ави Гиль
(Фото: Коби Гидеон/ЛААМ)
Бергман и Рубович считают, что последней каплей для Ронена Бара могла стать реакция Нетаниягу на сообщение газеты "Хаарец" о предупреждении от президента ОАЭ Мухаммеда Бин-Заида. В публикации говорилось, что Бин-Заид лично позвонил Нетаниягу, чтобы предупредить о готовящейся атаке ХАМАСа. Окружение премьера ошибочно сочло Ронена Бара источником публикации и выступило с крайне резким обвинением в его адрес.
"В последние недели левые СМИ ведут подлую и лживую кампанию, призванную переложить все провалы и преступления Ронена Бара накануне 7 октября на премьер-министра Нетаниягу. В ночь на 7 октября глава ШАБАКа Ронен Бар провел многочисленные разговоры с тогдашним начальником генштаба Герци Халеви и главой военной разведки Аароном Халивой, во время которых они обсудили все тревожные признаки. Несмотря на это, Ронен Бар решил не звонить премьер-министру и не сообщать ему о происходящем, не предупреждать отряды самообороны и подразделения ЦАХАЛа на местах и не эвакуировать участников фестиваля "Нова"", — говорилось в заявлении.
Из этого заявления следует, что Бар, Халеви и Халива якобы поняли, что начинается война, однако глава ШАБАКа сознательно промолчал, не организовал эвакуацию фестиваля и не поднял по тревоге отряды самообороны.
Бергман и Рубович называют эти утверждения ложными. По их данным, в ту ночь таких разговоров между тремя руководителями не было. Никто из них не пришел к выводу о неизбежном и масштабном нападении. Кроме того, выдача разрешений на проведение массовых мероприятий, эвакуация их участников и задействование подразделений ЦАХАЛа не относятся к полномочиям ШАБАКа.
