Иерусалим

Москва

Нью-Йорк

Берлин




Михаил Гаузнер - Человек долга /АМ/

Категория:  Клуб читателей




Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨
Выберите язык:





Много лет 9 Мая моя жена Берта и я приходили              на  ул. Ольгиевскую в Одессе к памятнику медработникам, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны.

Это было единственное место, где она могла положить цветы в память об отце, которого совсем не помнила: ей было два года, когда он погиб на фронте. Его могилу                 мы не смогли разыскать, хоть и пытались это сделать.

Представление о том, каким был отец, сформировалось у жены                    по рассказам матери и немногим сохранившимся фотографиям. Особенно запомнился ей рассказ о письмах двух фронтовиков, но об этом чуть позже.

Родители Берты, Ефим Соломонович Кельштейн и Мирра Наумовна Шупер, были врачами, вместе окончили в 1939 г. Одесский мединститут и получили направления на работу в больницу г. Житомира: отец – хирургом, мать – терапевтом. Вскоре Ефима Соломоновича, еще в институте проявлявшего хорошие организаторские способности, назначили заведующим горздравотделом (в те страшные 30-е годы руководящие должности слишком часто становились вакантными…).             Он согласился, но с условием, что будет продолжать работать хирургом. Мирра Наумовна рассказывала, что он ежедневно на несколько часов приезжал в областную больницу, оперировал и вел больных. Работал                на износ, допоздна, иногда и ночью, и в выходные дни, ведь на основной работе, в горздраве, было много проблем, постоянно требующих решения.



 


Ефим Кельштейн

В конце 1940 г., после присоединения Бессарабии,                               Ефима Соломоновича перевели заведующим водздравотделом бассейна реки Днестр, и семья переехала в г. Бендеры.

Из-за болезни сердца он был освобожден от военной службы.                  Но в самые первые дни войны, несмотря на бронь, Ефим Соломонович настоял на отправке на фронт: он считал, что хирург обязан быть там, где нужно спасать раненых и организовывать неотложную хирургическую помощь. В то время, когда многие искали способы избежать мобилизации, это было поступком, достойным уважения.

Никаких вестей от мужа Мирра Наумовна не могла получить,                так как уже в июле они вынуждены были эвакуироваться из Бендер: немцы стремительно наступали. Сначала ехали на предоставленной им повозке, но это продолжалось недолго: обращаться с лошадью молодая городская женщина не умела, кормов не было, и лошадь у неё забрали. Дальше добирались как могли. Попали они в Ульяновскую область.                 Там Мирра Наумовна работала в небольшой больнице – сначала рядовым врачом, потом 27-летнюю женщину без опыта руководящей работы назначили главврачом. На повозке, запряженной видавшей виды лошадкой, она выезжала на вызовы в другие села, т. к. других медицинских учреждений в округе не было. И голодать приходилось,                   и мерзнуть (своих тёплых вещей сначала не было) – в общем, жили,                 как все… Через некоторое время их каким-то образом нашла похоронка – известие о смерти военврача Кельштейна 7 августа 1941 г. под Вознесенском. Он провоевал немногим больше месяца…

После возвращения в 1946 г. в Одессу Мирра Наумовна получила письмо от сослуживца мужа по полевому госпиталю; так она узнала,                как он погиб.

Доктор Кельштейн оперировал тяжелораненого бойца. В это время немецкие самолеты начали бомбить участок фронта, где был расположен госпиталь. Врач приказал ассистировавшим ему медикам немедленно идти в укрытие, а сам продолжал операцию: у раненого были тяжелые повреждения, он мог умереть от потери крови и шока.

После окончания бомбежки коллеги обнаружили хирурга на полу около стола, на котором лежал под наркозом прооперированный боец, мертвым. У него не было никаких ранений, просто отказало сердце.                Не зря ему дали бронь…

А через некоторое время после получения этого письма Мирре Наумовне написал тот прооперированный раненый. Оказалось, что после выздоровления он пытался разыскать полевой госпиталь и узнать адрес семьи врача, спасшего ему жизнь такой дорогой ценой, но тогда это                 ему не удалось.

Мне кажется, что оба поступка Ефима Соломоновича (и отказ                  от брони, и поведение во время последней проведенной им операции) были вызваны одним, по-видимому, основным его качеством – высоким чувством долга, как общечеловеческого, так и врачебного. Я не хочу говорить о какой-то исключительности – так поступал, наверное,                не он один. Но ведь очень многие вели себя, мягко говоря, совсем                      не так…

Поэтому я горжусь отцом моей жены, оставившим у людей такую светлую память о себе.


     (из книги «Мои одесситы», изданной в 2013 г. небольшим тиражом)


Автор: Михаил Гаузнер - Украина - АМ
Переслал: Михаил Гаузнер - Украина - АМ
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.


Приглашаем на наш Телеграм-канал.

100%
голосов: 11


РЕКОМЕНДУЕМ:

ТЕГИ:
очерки

ID материала: 46992 | Категория: Клуб читателей | Просмотров: 2520 | Рейтинг: 5.0/11


Всего комментариев: 0


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право не публиковать Ваш комментарий.
avatar
Подписка



Поиск


Архивы
Архив 2011-2022
Архив рассылки

Мы в Фейсбук


Нажмите "Нравится", чтобы следить за новыми материалами.

www.NewRezume.org © 2011-2022
Администратор
a1@newrezume.org
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Политика конфидециальности | Вход