Это очень важный вопрос.
Действительно, антисемитизм существует веками.
Он возник задолго до появления государства Израиль.
Он пережил смену эпох, империй и правителей.
Я не оправдываю антисемитизм.
За него всегда ответственны антисемиты.
Но есть принцип, который, как мне кажется, мы обязаны помнить всегда.
Ненависть к евреям — зло.
Но и ненависть к палестинцам — зло.
И ненависть к любому другому народу — тоже зло.
Зло не меняет своей природы только потому, что меняется его жертва.
Именно поэтому мы обязаны очень бережно относиться к самому понятию антисемитизма.
В последние десятилетия всё чаще происходило так, что обвинение в антисемитизме звучало не только в адрес людей, ненавидящих евреев, но и в адрес тех, кто критиковал конкретные действия государства Израиль.
Постепенно это привело к опасному размыванию самого понятия антисемитизма.
Люди всё меньше различают, где действительно ненависть к евреям, а где политическое несогласие.
А когда понятие размывается, оно перестаёт защищать тех, ради кого когда-то возникло.
Но есть ещё одна сторона этой проблемы.
Сегодня миллионы людей по всему миру видят страдания палестинского народа. Многие искренне сопереживают мирным жителям, выходят на митинги, проводят акции, выступают с высоких трибун.
Когда одновременно с этим они сталкиваются с проявлениями ненависти, презрения и дегуманизации в адрес палестинцев, у многих возникает глубокое нравственное возмущение.
К сожалению, часть людей делает следующий шаг — начинает переносить своё отношение к действиям государства Израиль на евреев вообще.
Так настоящий антисемитизм получает новую почву.
Это несправедливо.
Но именно поэтому борьба с антисемитизмом не может ограничиваться только борьбой с антисемитами.
Если мы знаем, к чему приводит коллективная ненависть…
Если мы знаем, чем заканчивается дегуманизация…
Если мы требуем, чтобы мир не судил евреев коллективно…
Разве мы сами не обязаны быть первыми, кто откажется от коллективного осуждения другого народа?
История ничему не научила нас, если память о собственных страданиях не делает нас более чувствительными к страданиям других.
Настоящий урок истории — не требовать для себя особого отношения.
Настоящий урок — не допустить, чтобы механизм ненависти снова заработал, против кого бы он ни был направлен.
Тамара Гринберг
