Между тем, мотивы руководителя главной державы мира становятся более понятны, если, – что предлагалось уже неоднократно, – перестать считать себя, небольшое ближневосточное государство, пупом Земли.
И посмотреть на ирано-американское противостояние так, каким его видит Дональд Трамп: как на фрагмент куда более важной конкурентной борьбы
между США и Китаем.
Главная задача: разрушить лагерь оппонента
Это борьба вызвана объективном фактором: Господь неравномерно распределил по нашей планете редкоземельные металлы. Подавляющее большинство их запасов оказались или на территории Китая, или же маршруты транспортировки пролегают через Китай.
Эти металлы – новая нефть нового века, и обеспечение их поставок для любой страны — это вопрос национальной безопасности. Иначе уже завтра их внешнюю политику будет, в том или ином объеме, определять Пекин.
США не могут себе этого позволить. В этой связи Трамп все последнее время создает противовес: если Китай попробует шантажировать США поставками этого сырья, без которого не живет сегодня ни одна промышленность в мире — у США должен быть ответный козырь: нефть.
С первого же дня своей каденции Трамп занят в первую очередь получением
все большего контроля над нефтяными потоками. Он оттягивает от Китая
одного союзника по анти-американскому лагерю за другим. Но в Венесуэле для этого нужно похитить непокорного президента, по совместительству наркобарона; с Россией можно, напротив, договориться об увеличении нефтяных продаж под рост мировых цен; а вот против Ирана ничего, кроме силы, сработать не могло.
Репарации? Нет, инвестиции
Самым обидным пунктом Меморандума о взаимопонимании между США и Ираном многим кажется обещание вложить 300 млрд долларов в восстановление разрушений, которые Иран понес в результате войны. Это выглядит, как подтверждение победы Ирана, ведь исторически репарации взыскивали именно с проигравшей стороны.
Дым над городом Бандер-Аббас, Иран. Июнь 2025 г. Фото: Associated Press
Но это не репарация, это – инвестиция. Трамп смотрит на карту мира и видит
на ней 2 страны: одна перенасыщена полезными ископаемыми и живут в ней около 80 млн человек, а другая – размером с запятую, из ископаемых – только евреи.
И приходит в итоге ровно к тому же выводу, что пришли в свое время американские производители автомобилей: они согласились на
автомобильный бойкот Израиля, потому что арабский рынок сулил куда
больше перспектив.
Удивительно, как быстро израильские сторонники Трампа забыли фразу «Он мыслит, как делец». Трамп – не глава Израиля. Трамп – глава США. Он ищет выгоды для США.
Он ничем к Израилю не привязан, кроме связей с американскими
евангелистами и американскими же (а не израильскими) консервативными евреями. Потому что обе эти общины богаты и влиятельны, а какой смысл «дружить» с кем-то другим?
И по этой же причине Трампу, возможно, сейчас кажется, что пункт о 300 миллиардах нужнее для США, чем для Ирана. Вот как описывает данное обещание сайт Iran International:
«По оценкам Kpler, до недавнего конфликта Иран экспортировал около 1,5 миллиона баррелей сырой нефти и конденсата в день. Без санкций экспорт может вернуться к уровню около 2,5 миллиона баррелей в день. Иран также больше не будет вынужден продавать большую часть своей нефти китайским покупателям со значительными скидками.
Кошелек или жизнь
Однако быстрого восстановления ожидать не следует. Иранская нефтехимическая и сталелитейная промышленность, которые вместе приносят около 17 миллиардов долларов ежегодной экспортной выручки, сильно пострадали во время конфликта.
Компания Persian Gulf Holding, на долю которой приходится 38% иранского нефтехимического производства, недавно сообщила, что объем производства на 6 сильно поврежденных комплексах упал до 13% от уровня, зафиксированного за тот же период прошлого года. Общее производство всех предприятий холдинга сократилось на 75%».
Поставьте себя на место Трампа. До Исламской революции товарооборот
между США и Ираном составлял 6,6 миллиарда долларов, а в 2025-м — всего
60 миллионов. А теперь, по оценкам, только нефтегазовый сектор Ирана нуждается как минимум в 300 млрд долларов капитала, для модернизации инфраструктуры и расширения производства — после десятилетий недостаточного инвестирования.
Трамп надеется, что американцы и их партнеры в арабском мире инвестируют, то есть «выкупят», часть производств, и тем получат контроль над потоками нефти, газа и некоторых других стратегически материалов.
Фото: Associated Press
Но если власти США будут упорствовать в своем нежелании принять американские деньги, то по нему могут снова начать стрелять. О чем Дональд Трамп и написал в своей соцсети Truth 21 июня 2026 года.
Возможно, его слишком часто ругают не за дело. После его визита в Китай, например, либеральная пресса представляла его униженным просителем, склонившимся перед Си Цзинпинем.
Однако Трамп вернулся в Америку из Китая с контрактом на 200 млрд
долларов, опционально расширяемым до 750 миллиардов.
Трамп не застрахован от ошибок, и, возможно, переоценивает власть денег в сделке с Ираном: тоталитарные режимы неоднократно национализировали стратегические активы.
Аятоллы, придя к власти, тоже первым делом национализировали банки.
Но не было случая, чтобы еще до этого вкладчики не успели вернуть свои инвестиции многократно.
