Обычно приводятся исторические аргументы: слово «Палестина» долгое время обозначало географическую территорию, а современная палестинская национальная идентичность сформировалась сравнительно недавно.
История действительно сложна, и историки ещё долго будут спорить о многих её страницах.
Но в последнее время я всё чаще задаю себе другой вопрос.
Что изменится, если даже будет доказано, что современная палестинская идентичность сформировалась только в XX веке?
Исчезнут ли миллионы людей, которые сегодня называют себя палестинцами?
Исчезнет ли конфликт?
Наступит ли мир?
Мне кажется, что нет.
Сегодня большинство стран мира выступает за создание независимого палестинского государства.
Можно соглашаться с этим или не соглашаться.
Можно спорить о границах, о безопасности, об ответственности и о прошлом.
Но всё труднее не замечать эту реальность.
И всё чаще мне кажется, что сегодня важнее задать другой вопрос.
Не существует ли палестинский народ.
А способны ли мы увидеть человека даже тогда, когда спорим об истории?
Способны ли два народа найти способ жить рядом, не уничтожая друг друга?
Всё больше кажется, что если мы сами не найдём справедливого решения, рано или поздно его будут искать без нас.
И тогда мы перестанем быть теми, кто сам определяет своё будущее.
Мне очень хочется верить, что пока Израиль силён, именно сейчас у нас есть возможность проявить настоящую силу.
Не силу оружия.
А силу нравственного выбора.
Не потому, что нас заставили.
Не потому, что мы проиграли.
А потому, что сильный способен первым сделать шаг к справедливому миру, не теряя собственного достоинства.
Мне кажется, именно в этом и состоит самое трудное испытание силы.
Тамара Гринберг
