18.07.2024

Наум Сагаловский

+ +

Сергей Довлатов как-то написал, что самое главное и единственное, что он сделал…в Америке, – открыл поэта Наума Сагаловского». Наум сотрудничал в «Новом Американце».

Сагаловский – самый одарённый и талантливый поэт нашей общины. Он пишет о том, что видел сам и прочувствовал. Это совпадает с тем, что глубинно засело в мозгах (если они имеются) каждого переехавшего за океан русскоязычного еврея и трезво мыслящего русского интеллигентного человека, в котором остались крупицы честности и порядочности.

 

 Увы, сегодня этих людей осталось так мало, но они ещё существуют, изредка подавая свой голос на фоне мракобесия, процветающего в стране Исхода.

Но там же, пользуясь элементарными правилами поиска в сети, можно набрать всего два слова «НАУМ САГАЛОВСКИЙ», – и ты найдёшь живительный источник.

Вечная память ушедшим годам

И как всё ещё больно за жизнь, прожитую в уродливом мире – где мы всё-таки были счастливы!

Наум Сагаловский

РЕКВИЕМ

К сведенью всех джентльменов и дам:

вечная память ушедшим годам!

Вечная память голодному детству,

свисту шрапнели, разрыву снаряда,

шёпоту, крику, ночному злодейству,

залпу салюта и маршу парада,

красному галстуку, двойкам, пятёркам,

счёту разгромному в матче футбольном,

старым штанам, на коленях протёртым,

девочке в белом переднике школьном.

Милое детство, Кассиль и Гайдар!

Вечная память ушедшим годам.

Вечная память сонатам и фугам,

нежности Музы, проделкам Пегаса

вечная память друзьям и подругам,

всем, не дожившим до этого часа,

отчему дому, дубам и рябинам,

полю, что пахнет полынью и мятой,

вечная память котлам и турбинам

вместе с дипломом и первой зарплатой!

Мало ли била нас жизнь по мордам?

Вечная память ушедшим годам.

Детскому плачу, газетной химере,

власти народной, что всем ненавистна,

крымскому солнцу, одесской холере –

вечная память и ныне, и присно!

Вечная память бетонным квартирам,

песням в лесу, шестиструнным гитарам,

визам, кораллам, таможням, овирам,

венскому вальсу и римским базарам!

Свет мой зелёный, дорогу – жидам!

Вечная память ушедшим годам.

Устью Десны, закарпатской долине,

Рижскому взморью, Петровской аллее,

телу вождя, что живёт и поныне –

вечная память ему в мавзолее,

вечная память парткому, месткому,

очередям в магазине «Объедки»,

встречному плану, гудку заводскому,

третьему году восьмой пятилетки –

я вам за них и копейки не дам!

Вечная память ушедшим годам.

Годы мои, как часы, отстучали,

я их тасую, как карты в колоде –

будни и праздники, сны и печали,

звуки ещё не забытых мелодий

Фрадкина, Френкеля, Фельцмана,

Каца, я никогда их забыть не сумею –

Боже, куда мне прикажешь податься

с вечною памятью этой моею?

Сяду за стол, и налью, и поддам –

Вечная память ушедшим годам.

 

  

Из Ветхого Завета

Вот вам жизненная драма,

зов судьбы, накал страстей:

у пророка Авраама долго

не было детей.

Со своей супругой Саррой

прожил восемьдесят лет,

вот уж Сарра стала старой,

но детей всё нет и нет.

А у них была служанка,

как оно водилось встарь,

молодая египтянка

с редким именем Агарь.

И без всяких "how are you",

"I love you" и "just a joke"

переспал пророк с Агарью,

родился у них сынок –

не вода текла по жилам

у седого старика!

И назвали Измаилом

Авраамова сынка.

Тут же сразу – крики,

свары с поминанием чертей:

в чём причина, что у Сарры

почему-то нет детей?

И Агарь, поддавши жару

в разгоревшийся сыр-бор,

свысока глядеть на Сарру

стала с некоторых пор.

Но средь этого кошмара

Бог сказал: "Хала-бала!",

и тогда старушка Сарра

тоже сына родила!

Он отмечен Божьим знаком

будет много лет спустя.

И назвали Исааком

Авраамово дитя.

Вот как полон чудесами

Ветхий божеский Завет!

Впрочем, вы уже и сами

этот знаете сюжет –

всё предписано судьбою.

Дальше дело было так.

Враждовали меж собою

Измаил и Исаак,

и давно понять пора бы:

Измаил был бит не раз,

от него пошли арабы –

хуммус, алгебра, Хамас,

а цветок оранжереи –

Исаак – был весь в отца,

от него пошли евреи –

Ойстрах, шекели, маца.

Оба – дети Авраама,

но заклятые враги!

Жизнь сурова и упряма,

ей перечить не моги.

О, библейские масштабы!

Сколько лет прошло с тех пор,

а евреи и арабы

всё ведут жестокий спор –

за высокую идею,

куст, что был неопалим,

Самарию, Иудею

и за Иерусалим.

Мы живём, растём, стареем,

чтим незыблемый завет,

а измученным евреям

от арабов жизни нет.

Нам кощунствовать негоже,

но весь этот тарарам

заварил – прости нас, Боже! –

прародитель Авраам.

Мозг ли был подёрнут хмарью,

или белый свет немил?

Не сношался б он с Агарью –

не родился б Измаил,

значит, не было б арабов,

вообще о них забудь!

Мир без ихних шиш-кебабов

обошёлся б как-нибудь.

Полон взор картиной странной:

проживает без хлопот

на земле обетованной

Богом избранный народ,

не тревожат слух "Кассамы",

не звучит "аллах акбар",

ни Аль-Кайды, ни Осамы,

ни хиджабов и шальвар,

и куда ни кинешь глазом,

всюду тишь и благодать,

а уж всякой нефти с газом –

налетай, кому продать!

Что бы стоило пророку

не снимать свои штаны?

И евреи бы, нивроку,

жили мирно, без войны,

всё досталось бы не зря им,

прекратился б кавардак.

И ООН бы на Израиль

не навешивал собак.

Жизнь – подобье лотереи,

неудач не перечесть.

Так что, граждане евреи,

принимайте всё, как есть.

Что упало, то пропало,

мир отнюдь не Божий храм.

Но не спите с кем попало,

как наш предок Авраам!

 

Наум Сагаловский, 2011

 

Автор: Наум Сагаловский источник


63 элементов 1,255 сек.