Сначала виновниками падения Европы объявили мигрантов.
И почти сразу появились картинки, на которых миграционный кризис изображают как тайную операцию Израиля.
Одни кричат:
«Мусульмане захватывают Европу».
Другие отвечают:
«За этим стоят Израиль и евреи».
На первый взгляд перед нами две противоположные версии.
На самом деле это один и тот же механизм.
Когда общество привыкает объяснять сложные кризисы существованием «опасного народа», ему неизбежно требуется виновник.
Сначала им становится тот, кого легче всего увидеть:
мигрант,
араб,
мусульманин.
Но вскоре возникает следующий вопрос:
«Кто всё это организовал?»
И тогда появляются знакомые ответы:
«Еврейское влияние».
«Израильские интересы».
«Евреи управляют правительствами».
«Они создают войны и направляют миграционные потоки».
Так ненависть начинает движение от одной назначенной жертвы к другой.
Поэтому пусть никому не кажется, что растущая ненависть к арабам и мусульманам оправдает отношение Израиля к палестинцам, ливанцам или сирийцам.
Не оправдает.
Ненависть не выдаёт своим сторонникам охранных грамот.
Она не обещает:
«Сегодня вы поможете мне расчеловечить их, а вас я никогда не трону».
Наоборот.
Тот, кто сегодня радуется словам «орда», «звери» и «дикари», помогает узаконить сам принцип коллективного обвинения.
Принцип, согласно которому поступки отдельных людей можно объявить свойством целого народа.
Принцип, согласно которому происхождение человека становится важнее его личной вины.
Принцип, согласно которому миллионы людей можно лишить человеческого лица одним словом.
Но именно этот принцип веками применяли против евреев.
И он уже возвращается.
Мы видим это прямо сейчас:
ещё не успел закончиться миграционный кризис, а в социальных сетях уже начали рисовать Израиль тайным режиссёром происходящего.
Козёл отпущения меняется.
Механизм остаётся прежним.
Сначала толпе предлагают ненавидеть мусульман.
Затем ей объясняют, что за всеми её бедами стоят евреи.
Нельзя бороться с антисемитизмом, одновременно поддерживая коллективную ненависть к другим народам.
Нельзя требовать, чтобы мир видел человека в каждом еврее, и самим отказываться видеть человека в палестинце, сирийце, ливанце или мигранте.
Потому что человеческое достоинство либо принадлежит всем — либо однажды его не окажется и у нас.
Защищая достоинство другого, мы не предаём свой народ.
Мы разрушаем сам механизм, который снова готовит для него роль козла отпущения.
Тамара Гринберг
