Мы все хотим, чтобы справедливость восторжествовала.
Но что такое справедливость?
Только ли наказание виновного?
Или ещё способность не потерять человека в самом себе?
Много лет назад я записала одну мысль.
Сегодня я понимаю её глубже, чем тогда.
«Если правда только для себя, она неизбежно становится неправдой для кого-то. Но если правда — для тех, кто рядом с тобой, её становится больше и для тебя.»
Мне кажется, именно здесь проходит граница между эгоизмом и справедливостью.
Пока мы видим только свою боль, только свои права и только свою правду,
мы остаёмся пленниками собственного эгоизма.
Справедливость начинается тогда, когда мы способны увидеть правду, боль и достоинство другого человека.
Именно поэтому настоящий мир невозможен без справедливости.
Можно прекратить стрельбу.
Можно заключить соглашение.
Можно построить стены.
Но если одна из сторон продолжает жить с ощущением унижения, бесправия и безысходности, война не заканчивается.
Она продолжает жить в сердцах людей — в памяти, в страхе, в ненависти и жажде мести. И однажды возвращается снова.
Наверное, самая трудная справедливость начинается тогда, когда в наших
руках оказывается сила.
Именно тогда выясняется, кем мы стали.
И всё чаще я задаю себе вопрос:
Если Бог действительно вернул еврейский народ на эту землю, то для чего?
Чтобы мы стали ещё одной сильной страной, живущей по законам этого мира?
Или чтобы показать, что сила может быть нравственной?
Что справедливость сильнее эгоизма.
Что человеческое достоинство не зависит от национальности.
Что даже враг не перестаёт быть человеком.
Наверное, именно в этом и состоит самое трудное испытание.
Не выдержать страдания.
Это еврейский народ уже выдержал.
А выдержать силу.
Об этом я хочу написать отдельно.
Тамара Гринберг
