Но поскольку тогда воинские звания — а он был к тому времени уже главой Арзамаса-16, то есть советского ядерного центра, и все эти армейские субординационные вещи происходили как-то автоматически, он ничего об этом не знал.
И вот Юлий Борисович Харитон, будучи очень ответственным человеком, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, пришел по месту прописки в Москве в военкомат.
Он пришел, жмется — там здоровенный какой-то такой капитанище, который в этот момент по телефонной трубке болтает с возлюбленной, обсуждая, значит, ее коленки и задницу, и который при виде маленького Харитона в этом беретике сказал: «Ты погоди, сиди, дед, сиди».
Харитон подождал 10 минут, наконец снова сказал, что вот, вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я на учете.
Ему сказали: «Ну вам же сказали подождать, да?» Харитон терпеливо ждет.
Наконец прошло 40 минут, и капитан соблаговолил двинуть свою тушу туда, в картотеку и в архив.
А дальше, — Харитон рассказывает, — я услышал странные звуки. Я услышал, что что-то упало, потом я услышал топот. Через несколько минут ко мне вышли перекошенные и белые начальник военкомата, совершенно белый капитан — у них у всех были приставлены к вискам руки.
Они сообщили, что он находится в звании: «товарищ генерал!»
Причем сам Юлий Борисович Харитон рассказывал это без особенных эмоций, поскольку значения таким мелочам не придавал.
