Иерусалим

Москва

Нью-Йорк

Берлин




Леонид Ходос - О себе 1часть /Авторские материалы/

Категория:  Эксклюзив




Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨
Выберите язык:



Предисловие:
Я получал и получаю много писем от читателей с просьбой рассказать о себе, по возможности, по - подробнее. 
Попытаюсь препарировать свою жизнь, максимально откровенно.
С уважением.  Леонид 
***********************************

«Лучше жить, стоя с "Узи" на плече в Израиле, чем на коленях перед …» и «Eвpeй должен жить в Израиле» - Эдуард Тополь

**************************************


Живя уже много лет в Израиле, я, наконец, понял на сколько правильные слова Эдуарда Тополя с единственной правкой: " Еврей не должен жить, а осознанно выбрать, где ему жить..."


 Несмотря на вражеское окружение, постоянное ожидание возможных военных провокаций и войны, а также террористических актов, мне в Израиле живётся спокойно и комфортно. Мои дети, внуки и правнуки, друзья чувствуют то же самое. Все любят Израиль. Все - настоящие патриоты Израиля и это сказано не во имя красивого словца.

Я отношусь к стране своего детства СССР  и в дальнейшем к Российской Федерации с несомненной благодарностью, но без ностальгических придыханий.

Мы верили пропаганде, которую с младенческих лет /октябрята, пионеры, комсомол/ вдалбливали нам красивую легенду в каждую нашу голову.

Не понимаю тех, кто уехал на ПМЖ, а теперь вдруг стали испытывать ностальгию по сталинскому режиму и по сегодняшней Российской Федерации. 


Господа, возвращайтесь! А, если всё-таки не хотите возвращаться, то перестаньте, пожалуйста, ныть

Моя жизнь медленно, но возвращала меня к реальной оценке бытия и устройства всей системы ценностей на моей первой Родине.

Вот я и захотел попытаться как –то восстановить этот путь постепенной реальной оценки жизни и в Рф и в Израиле. Шаг за шагом. Степ бай степ.

Я прожил в Ленинграде - Санкт Петербурге с 1940 по 2004 годы, то есть 64 года. На момент моего рождения у родителей уже было двое детей. Мальчик и девочка. Что ещё надо? Но жизнь  есть жизнь.  Папу призвали на финскую войну. Только он появился дома после неё, как его вновь призвали на ВОВ. И явно с голодухи папа заложил основу в маму, т.е. меня.

Мама не хотела рожать, в воздухе пахло новой войной. Всеми возможными способами она пыталась избавиться от меня. Я видимо уже тогда в животе мамы был настырным малым и наперекор всему вылез показать себя и посмотреть на мир 6 февраля 1940 года.


Дальше война. Эвакуация по льду Ладожского озера. Затем поезд. По рассказу тёти, которая эвакуировалась одновременно с моей мамой, когда началась бомбёжка состава, она схватила меня годовалого отбежала от состава и положила меня на землю и накрыла раскрытым зонтиком в надежде, что немецкий лётчик не будет стрелять по зонтику.

Бежали рядом с ней её дети мальчик 9 лет и девочка 4 годика, а также моя мама с братом 11 лет и сестрой 9 лет.


По рассказам брата и сестры нас выгрузили в Омской области, в селе Лариха. Там нас определили в детский дом, а мама стала работать там уборщицей. Брат и сестра начали работать в поле.

В 1945 году отец приехал за нами. Его комиссовали по инвалидности. Левая рука у него с трудом поднималась только до плеча. Это было его третье ранение, когда осколок немецкой авиабомбы пробил грудь на два сантиметра выше сердца и его, истекающего кровью, нашла санитарная собака.

Здесь же хочу упомянуть его рассказ. Вообще, он о войне говорить не любил. Война – это мерзость, кровь, голод, разруха, героизм и подлость и т.д. В Ленинграде на сборном военном пункте их построили и выдавали приблизительно по одной винтовке на 10 солдат, а на все вопросы – почему, отвечали, когда того, кто с винтовкой убьют, то ты возьмёшь его винтовку. Голодные, замершие солдаты в землянке, по рассказу отца, подвешивали к верху землянки кусочек хлеба, смотрели на него и, трудно в это поверить, как бы заглушали этим видом голод. 

Он был категорически против празднования Дня Победы с весельем и выпивкой. В этот день у него всегда появлялась скупая мужская слеза.

Он считал, что победа - это праздник, но праздник боли и скорби по погибшим однополчанам и мирным жителям. Пока не похоронен последний солдат, какое может быть веселье...


Итак, я впервые увидел папу в 5 лет. Категорически отказывался признавать его папой. Для меня он был чужим дядькой. Да и он меня впервые увидел в 5 моих лет. Мама плакала, брат и сестра пытались мне что-то разъяснить, но я никого не хотел слушать.

 По дороге в  поезде у меня началась скарлатина. Меня с мамой где –то сняли с поезда и поместили в больницу. Папа с братом и сестрой уехали в Ленинград.

Через какое – то время я выздоровел и мы с мамулей поехали домой. По дороге, мама продала всё, что у неё ещё оставалось и купила мне одно единственное яблоко.

Я до того никогда не видел яблок и, надкусив его, сказал, что какая не вкусная картошка и выбросил его в открытое окно вагона. Мама долго плакала. Вот эти слёзы мамули я помню до сих пор.

 

 Наконец, Ленинград. Московский вокзал. Папа нанимает извозчика. Это была какая – то Сказка. Огромный город. Невский проспект. Проезжая мимо Спаса на Крови я стал кричать, что хочу конфеты. Яркие цветные купола венчали Спас на крови. Мне казалось, что это точно сахарные конфеты из  Сибири.

Так началась жизнь в Ленинграде.

Несколько слов о родителях. Папа из какого-то села в Белоруссии. 4 класса сельской школы. Мама из Киева. Все её родные похоронены в Бабьем яру. Образование один класс. Работали на железной дороге рабочими. Всю жизнь они мечтали, чтобы у детей было высшее образование. По факту: брат капитан 1 ранга, командир части, а сестра – учитель математики, а потом программист на Металлургическом заводе. Обо мне пойдёт отдельный разговор.

В 1947 году мне дядя подарил на день рождения солдатскую форму с пилоткой. Я очень гордился. В этом возрасте у меня были русые волосы и курносый нос. Чистокровный русак. И помню, как ночами мама плакала, как мне кажется теперь, из- за того, что папа считал, что я не его сын.

С семи лет я практически все годы, за редким исключением, по 3 смены находился в пионерских лагерях от Октябрьской железной дороги.

У нас была комната 22, 25 сотых кв м с одним окном и вытянутой в длину, а нас 5 человек/ кровать только у родителей/ в огромной коммунальной квартире: 11 комнат и десять семей. Нас детей никто не считал, а взрослых было больше 30 с одной коммунальной кухней и двумя туалетами, из которых один никогда не работал Маленькая ванная, куда, как и в туалет, выстраивалась длинная очередь.

1952 год. Мне 12 лет. Я помню в детстве "чёрные воронки" по ночам. Я помню, как мои родные исчезали такими ночами.   

Ночами были внезапные проверки, когда в комнату ночью заходили милиционер, квартуполномоченная и кто-то третий, не помню кто и считали всех по головам.  Все взрослые и мы дети потом долго не могли заснуть.

Дело врачей, когда в 12 лет я входил в класс, а весь класс поворачивался спиной - еврей, да ещё и почти отличник. Дети, конечно,  не виноваты - это их родители и пропаганда.

В то время, в мальчишеских школах, мы учились раздельно от девочек,существовал обычай, т. н. "стычки", на которых можно было отстоять свою честь. Драка по неписаным законам, До первого падения и в запрете держать в кулаке посторонние предметы, усиливавшие удары. Наказание за нарушение правил,   что нельзя трогать упавшего или посторонний предмет в руке - вся толпа зрителей начинала избивать нарушителя.

Я был вынужден принять участие в защиту чести в саду Морского Собора., то есть ровно напротив через канал Грибоедова, где мы учились в мужской школе номер 252. После этого в классе изменилось отношение ко мне в лучшую сторону. 


В 13 лет, в 1953 году умер «друг всех детей планеты», усатый вождь. Нас всех построили в актовом зале школы и заставили 2 с лишним часа стоять с поднятой правой рукой в пионерском салюте. Кто – то из мальчишек падал, давалась команда сомкнуть строй и никто из взрослых, не оказывал помощь упавшим мальчикам. Взрослые были в привычном состоянии оцепенения от страха и из боязни даже шелохнуться.

Летом я с родителями отдыхал в Литве в Зарасае. Помню красоту тех мест.

В те же 13 лет я услышал разговор сестры с мамой. Сестра приехала в отпуск из Читы, где она должна была отработать 3 года в качестве учителя математики. Она рассказала маме о том, что живёт в одной комнате с учительницей 27 лет, удивительно стройной и красивой женщиной, которой делали предложения директора шахт, партийное и советское руководство, но она всем отказывала и жила только с десятиклассниками.

Мама ужаснулась, а мне этот рассказ запал в
голову надолго. Я стал плохо спать ночами. Мне снились прекрасные Амазонки.

Пролетел год и мне уже 14. Рост 171, усики, уже брился. Опять сестра в отпуске, где-то в сентябре, и спрашивает разрешения у мамы на месяц поселить у нас её подругу, о которой она рассказывала в прошлый отпуск, так как та хочет побыть со своим приятелем, который учился на 2 курсе Дзержинки – военноморского училища.

Мамуле явно идея не понравилась, но сестра её уговорила.

 Пришло время встречать эту женщину и сестра попросила меня помочь встретить. Я был на десятом небе от радости. Пришёл состав на Московский вокзал, сестра мечется по платформе и не видит подругу. Вдруг, мне и сегодня, не верится, что такое могло произойти, но я увидел, как из одного из вагонов выходит женщина, точный образ моих ночных видений.  Я потерял на время дар речи. Когда пришёл в себя, то позвал сестру. Та удивилась тому, как я узнал её подругу… Но… что я мог ей объяснить в свои 14 лет???

Приехали домой. Была суббота. Вся семья собралась на дачу к тёте в Мельничный ручей по какому - то случаю. Подруга сестры сказала, что она с дороги и хотела бы отдохнуть. Я сослался на то, что мне надо заниматься. Родители дали указание, где и как постелить этой женщине, чем накормить  и, чтобы в воскресенье, я привёз её к тёте на дачу.

 Я всё сделал, как было приказано. Часа в 23 ночи она сказала, что хотела бы лечь спать. Я всё постелил. Она легла и я лёг на свою раскладушку напротив. Через какое – то время я увидел голую женщину и одеяло на полу. Трясущимися руками я поднял одеяло и накрыл её. Снова лёг. Так продолжалось 2-3 раза. В последний раз она обняла меня за шею и положила на себя. Так в 14 лет я стал мужчиной, а ей было 28.

С 1 сентября того же года произошло объединение мужских и женских школ. 7 мальчишек попали в класс, где было 22 девочки. 04 сентября 1954 классный руководитель – преподаватель истории решила сплотить коллектив и повела нас в Эрмитаж. В короткое время, мы 7 мальчишек выделили 7 породистых девчат, ни одна из них не закончила школу девственницей, и такой компанией мы закончили школу.

Я закончил семилетку на отлично. Папа хотел мне подарить на зиму чёрное зимнее полупальто, так до этого я ходил в осеннем пальто.  я наотрез отказался от такого подарка и просил, если уж полупальто, то серого цвета. На что услышал, что я стиляга и будет только чёрное полупальто.

Папа разозлился. В 14 лет отец, участник 2 войн, инвалид, решил меня впервые за это упрямство  наказать ремнём, я вырвал у него из рук ремень, предупредив, что в следующий раз я отстегаю его этим ремнём его самого. С тех пор отношения между нами совсем обострились.  И так до дня смерти мамули- в 1978 году, когда он через сестру попросил, чтобы я пришёл.

Он умер через 3 месяца, повторяя, что мама там ждёт его. Он собрал тогда меня, брата и сестру и потребовал от нас никогда не покидать эту многострадальную  страну, так как он проливал за неё кровь на двух войнах.


Просьба ко мне, как к младшему, была найти место на кладбище на пригорке, чтобы росло рядом деревце. 
Проблема оказалась в том, что мама была прописана в Североморске у брата, а не в Ленинграде. Как уж мне удалось не помню, но было выделено место на закрытом кладбище Памяти жертв 9 января на пригорке и рядом деревце. Себя он просил кремировать и подхоронить к маме.

Всё было выполнено, кроме того, что я и сестра оказались с детьми в Израиле, а брат умер через три года после смерти родителей, в 1981году. На тот момент ему был всего 51 год.


Несколько слов о брате. Из нас троих детей он был самым ярким, красивым и умным. Женился в 19 лет. Сын в 20. Курсант морского училища связи в Петродворце. Любовь.  Убежал в самоволку и нарвался на втором курсе на командира роты на набережной Фонтанки, где была комната его русской красавицы жены. Я был по-мальчишески влюблён в неё. Его в наказание отправляют матросом на Балтфлот без права возврата в училище.

Наша мама, мало образованная женщина, рабочая, вообще потрясающая женщина, едет в училище к начальнику училища, как-то попадает к нему на приём и уговаривает вернуть брата в училище.  Все, кого я помню, были несказанно удивлены, и его через год возвращают в училище, которое он блестяще заканчивает.
 
Дальше служба на военных катерах, когда их, ни о чём не предупредив, поставили в боевое охранение во время испытаний атомной бомбы на севере. Результат- смерть в 51 год.

Спасибо, Родина моя за бережное отношение к людям.


Но вернёмся к описанию моих приключений. В 1955 году, мне 15 лет.  Родители осенью решают поехать отдыхать на юг. Они считали меня серьёзным пацаном и оставили меня самостоятельно жить в нашей коммуналке. Где-то через неделю в моей комнате собрались те самые 7 мальчиков и 7 породистых девочек. Детали описывать не стану и сейчас стыдно. Вернулись родители и соседи им пожаловались. Родители меня долго воспитывали.

В 1956 году, мне уже аж 16 лет. Летом родители одновременно заболевают и меня отправляют с тётей и моими двоюродными братьями в Литву в Побраде. Жили на большом хуторе недалеко от Вильнюса. Рядом в доме отдыхала еврейская семья: мама с 3 дочерьми. Очень скоро я подружился со старшей девочкой Мирьям Юнгельсон, которая была старше меня на 1 год, 

Юношеская любовь, первая любовь. Не знаю почему, но ей и мне разрешали несколько раз уезжать в Вильнюс и жить там самостоятельно в то время, когда её папа – директор завода уезжал в командировки. Это была страстная любовь. У обоих играли юношеские гормоны. К счастью, она не забеременела. Мы бродили по Вильнюсу. Особенно запомнился мне замок Гидеминуса.

Но… всё, кода-то заканчивается. Мы вернулись в Ленинград. Всю зиму переписывались. Она рассказала, что вырезала моё имя на парте, чтобы ощущать мою близость. Я этим очень гордился.


Моим родителям это не нравилось. И кто-то из них, а может быть моя сестра, спрятали от меня её письмо с информацией о том, что её родители разрешили ей приехать в Ленинград, чтобы попрощаться со мной и договориться о способах общения. Пояснение: Её родители были бывшими польскими гражданами и в то время Циранкевич и второго не помню по фамилии издали указ о праве бывших подданных вернуться в Польшу с правом определения любой страны мира для дальнейшего проживания.

Её отец положил на стол партийный билет и уволился с завода. Вся семья переезжала в Польшу.
Я рвал и метал, когда узнал о проделке родственников, но было уже поздно. Мирьям через кого-то прислала прощальную записку. Я две недели спал на скамейках в садике на Садовой улице, а двоюродная сестра приносила мне хлеб и воду. Вернулся домой, когда сестра сообщила, что у мамы плохо с сердцем.

Продолжение этой истории. Получил последнюю весточку от Мирьям уже из Израиля через много лет, что она встретила американского морского инженера и выходит замуж за него. 
Я в это время уже был женат и была доченька – Ринуленька.

Закончил школу в 17 с 4 четвёрками. Хотел идти по стопам брата и поступать в военно морское училище. Из –за зрения не приняли документы. Тогда мне стало всё безразлично и приятель уговорил пойти поступать в Железнодорожный институт.  И я и он занимались фехтованием. Только я любительски, а он профессионально.  Набрали одинаковое количество балов. Его приняли через спортивную кафедру, а меня нет.

Никогда не хотел ни от кого зависеть и мне казалось, что настоящим мужчиной по Джеку Лондону  можно стать только через завод. Устроился на авиационный завод на Чёрной речке, рядом с местом последней дуэли Пушкина, слесарем-инструментальщиком. Одновременно поступили на завод 3 десятиклассника и 2 без аттестата зрелости.

Знакомство  с профессией началось с того, что нам выдали огромные ватники, резиновые сапоги и руковицы и отправили на, так называемую, народную стройку. Пояснение - это позволялось ветеранам завода  строить себе двухэтажные дома на выделенной земле недалеко от завода. В начале было ощущение причастности к чему - то грандиозному.

И даже позже, когда уже работал на военно-телевизионном заводе,  на Васильевском Острове, где очень много заводов и вот приблизительно в 6.30 огромная масса людей шла по улицам и рядом с нами всегда шагал генеральный директор моего завода - дядя Ваня. Зрительно вижу это и сейчас. Такое зрелище завораживало и уводило от реального восприятия событий.


 Вообще ощущение восторга на авиационном заводе продолжалось ровно до похода на стройку. Нас никто ничему не учил. Через 4 месяца десятиклассникам присвоили 4 разряд слесарей инструментальщиков, а остальным 3 -ий. Никто не сказал, что это такое. Начались трудовые будни с шабером в руке / обломок трёхгранного напильника, заострённого по всем сторонам для работы с металлом/ в огромном цехе, где была блестящая акустика.

Работа была по рабочим нарядам, которые по исполнению задания отдавались мастеру, а корешок оставался у рабочего.  Приходит день заработной платы, а Ты не досчитывался плюс минус  четверти зарплаты. На вопрос почему, следовал ответ, а что ты – умник не понимаешь, что это доплата рабочему - ветерану, который якобы чему –то нас учил.

Мастер цеха был зятем старшего мастера. У обоих были громовые голоса. Одним из десятиклассников был еврейский мальчик, маленький, худенький и эти верзилы ловили его посреди цеха и,  гогоча, издевались над ним пока он не падал на цементный пол.

Я, воспитанный комсомолом, однажды не вытерпел такого издевательства над пацаном, и подошёл к этим негодяям с требованием прекратить это безобразие иначе им будет плохо, но в это время у меня в руках был этот злосчастный шабер. Через полчаса меня вызвали в кабинет начальника цеха, нашлись свидетели, которые утверждали, что этим шабером я хотел ударить мастера цеха. Либо я пишу заявление по собственному желанию и приношу извинение мастеру или они вызывают наряд милиции. Извинение я отказался приносить, а вот заявление написал.

Что я понимал в свои 17 лет??? В сопровождении гогочущих мужиков, меня вывели за проходную. Так впервые у меня спали с глаз розовые очки.


Продолжение следует.


 



Автор: Леонид Ходос - Израиль - Авторские материалы
Переслал: Леонид Ходос - Израиль - Авторские материалы
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.


Приглашаем на наш Телеграм-канал.
94%
голосов: 24


РЕКОМЕНДУЕМ:

ТЕГИ:
очерки

ID материала: 45972 | Категория: Эксклюзив | Просмотров: 987 | Рейтинг: 4.7/24


Всего комментариев: 5
avatar
1
Замечательно. Традиции Иона Дегена, только в прозе. Жду с нетерпением продолжения этой "Повести о настоящем человеке".
avatar
2
Да, это невеселое путешествие во времени... Рассказ о детстве, поре взросления. Правдиво и искренне. То мутное время глазами очевидца воспринимается тяжело. Но от правды никуда не деться.
Я совсем маленьким ребенком так же пережила с родителями эвакуацию в Новосибирск, куда отца отправили на работу в милицию. Маму эта эвакуация добила ( туберкулез), я прошла через клиническую смерть (корь). Но нас окружали замечательные люди сибиряки. И этого тоже забыть нельзя.
И все же будем жить и верить, добро победит зло.
avatar
3
Ув. Леонид. Каким образом читатели вашего интернет-журнала
могут помещать в нём свои " Авторские материалы".ИГур,1/4/22.
avatar
4
Я бы не назвал, описанный выше, ваш,Леонид, период жизни неблагополучным, в условиях советской действительности. Вы завершаете приведенные воспоминания послевоенным периодом. Но вы даже не упоминаете об одной из бед того времени- бытовом и
государственном антисемитизме. Я с мамой прошёл время эвакуации. Опуская естественные в военное время бытовые трудности, самым тяжёлым переживанием периода эвакуации, да и послевоенного, был антисамитизм в самых его агрессивных и
подлых формах. От школьного физиического насилия до повсед-
невного назойливо-презрительного: "евреи трусы, отсиживаясь в тылу, воюя в Ташкенте" и т. п..Все мы разные,вполне возможно
вас меньше в батовом и моральном плане коснулась проблема антисемитизма, и поэтому ему не нашлось места в публикуемых
воспоминаниях. ИГур,1/4/2022.
avatar
0
5
Уважаемый, Илья!
1. Я пса ранее, что до определённых отрезков моей жизни я не понимал и практически не сталкивался с антисемитизмом. Вы видимо глубоко верующий человек и я уважаю Вас за это. Но... все мы разные и жили и живём в разных условиях.
2. Авторские статьи отправляются на адрес briliant40@gmail.com
Если статья соответствует политике сайта, то она публикуется.
Авторские материалы в любом случае не возвращаются.
С уважением. Леонид


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право не публиковать Ваш комментарий.
avatar
Подписка



Поиск


Архивы
Архив 2011-2022
Архив рассылки

Мы в Фейсбук


Нажмите "Нравится", чтобы следить за новыми материалами.

www.NewRezume.org © 2011-2022
Администратор
a1@newrezume.org
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Политика конфидециальности | Вход