Иерусалим

Москва

Нью-Йорк

Берлин

Главная » Очерки. Истории. Воспоминания » Известная мать Эрнста Неизвестного

Известная мать Эрнста Неизвестного

Категория:  Очерки. Истории. Воспоминания




Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨
Выберите язык:



Есть стихи, которые с ходу покоряют душу и запоминаются своей неповторимой чистотой помыслов и чувств:

«Признание»

Ты помнишь?.. Белые снега
Сугробами сутулятся,
А мы идём — к ноге нога
По незнакомой улице.
Нам семафоры вдалеке
Зажгли огни зелёные,
Ты тянешься к моей руке,
Как тянутся влюблённые.
Быть может, это только страх
Глухого одиночества,
Но я читать хочу в глазах
Нежданное пророчество
И обещание любви,
Такой, что не износится.
Признаюсь я — глаза твои
Мне прямо в сердце просятся.

Это стихотворение принадлежит Белле Абрамовне Дижур (30.07.1903, Черкассы — 17.02.2006, Нью-Йорк — русской поэтессе, прозаику, матери всемирно известного русского и американского скульптора Эрнста Неизвестного (09.04.1925,Свердловск — 09.08.2016,Нью-Йорк).


Белла Дижур родилась в Киевской губернии, в городе Черкассы, откуда её родители, Абрам и Соня, переехали во время Первой мировой войны в 1914 году, в Екатеринбург. Окончив среднюю школу, Белла Абрамовна уехала учиться в Ленинград. Здесь прошли её студенческие годы. Она очень полюбила этот город. Была вхожа в круг поэтов Серебряного века. Дружила с будущим знаменитым поэтом Николаем Заболоцким, они даже обручились, он посвятил ей полную тетрадку стихов, но она вышла замуж за врача-отоларинголога Иосифа Моисеевича Неизвестного. Когда в 1938 году поэта арестовали, он из ГУЛАГа тайно переслал Белле Дижур свои стихи, которые она сохранила.

У молодой четы в 1925 году родился сын Эрик, будущий заслуженный фронтовик и всемирно известный скульптур Эрнст Неизвестный, а в 1934 году дочь Людмила. В 1928 году Белла окончила химико-биологический факультет Ленинградского педагогического института им. А.И. Герцена. Вернувшись в Свердловск, Белла Дижур стала химиком-экспертом областного управления милиции.

Первые её стихи были опубликованы в 1937 году в альманахе «Уральский следопыт». Поскольку Белла Дижур была по первому образованию учителем, один умный редактор предложил ей писать научно-художественную прозу для детей. Так в этом жанре она и процветала, издаваясь и на Урале, и в столице. Все годы Белла Абрамовна, наряду с литературным творчеством, активно занималась научными изысканиями в области криминалистики.

Беллу Дижур приняли в члены Союза писателей СССР, как известную поэтессу, ещё в 1940 году. В члены союза её принимал тогда знаменитый уральский писатель Павел Петрович Бажов, рекомендации ещё дали Мариэтта Шагинян и Агния Барто.

Сотрудник «внутренних органов», Белла Дижур была, тем не менее, наставницей для многих инакомыслящих того времени. Её дом в Свердловске был приютом для тех, кто, так или иначе, выражал недовольство советской действительностью. В конце 40-х она едва не угодила в состав группы местных «безродных космополитов». Её должны были исключить из Союза писателей СССР, но не исключили. Возможно, посодействовал прекрасно к ней относившийся автор знаменитых уральских сказок Павел Бажов.

А когда в 1976 году уехал из страны её сын — знаменитый скульптор Эрнст Неизвестный, Белла Дижур стала «матерью изменника родины».

В 1979 году после смерти мужа, Иосифа Моисеевича Неизвестного, и зятя — мужа дочери, надеясь на то, что из Латвии будет легче уехать, Белла Абрамовна переехала из Свердловска в Юрмалу, где 7 лет они с семьёй, дочкой Людмилой и внуком Андреем, «просидели в отказе».

Белла Абрамовна рассказывала:

«Это было нелёгкое существование в качестве „отказников“, со всеми вытекающими последствиями.
Быт наш был зыбок, неустойчив. Каждую неделю ездила на трамвае в общественную баню. Мы жили как маленький кочующий цыганский табор.
Но бытовое и психологическое неустройство для моей души обернулась неким чистилищем. Об этом свидетельствуют мои стихи.
Я часами просиживала на берегу Балтийского моря, прислушиваясь к голосам прибоя, и в них слышалось мне совсем неприсущие прежде мотивы».

Белла Абрамовна также рассказывала потом: 

«Там ко мне, в семье дочери, очень хорошо относились.
Неприятно вспоминать о таком случае, но когда в России Людмила, окончила институт (внешне она не похожа на еврейку, и её почти сразу приняли на работу) и заполнила анкету, ей сказали: нет!
Конечно же, вся Россия жила в несвободе, но евреям было намного тяжелее других. Мы стали отчуждаться от России только тогда, когда нас стали отчуждать от неё.
Именно поэтому я писала: „нас ветер истории носит по свету. Библейские страсти мы носим в сердцах“.
И когда мы получили разрешение на выезд, я должна была членский билет сдать.
Я отправила его со знакомой девочкой, и секретарь рижского отделения Союза писателей прислал мне с этой же девочкой букет цветов».

Положительную роль сыграло письмо Евгения Евтушенко, адресованное Председателю КГБ СССР В. М. Чебрикову и написанное в 1985 году по просьбе самого Эрнста Неизвестного, к таланту которого поэт «относился с безмерным уважением».

Письмо это представляет интерес как свидетельство гражданского поступка выдающегося поэта России Евгения Евтушенко в деле борьбы за человеческую справедливость. Письмо Евгений Евтушенко написал в Риге, где находился с выступлениями. Белла Абрамовна пришла к нему и рассказала свою историю. Евтушенко был потрясен и принял живое участие в судьбе семьи Беллы и Эрнста:

Подлинник письма у Беллы Абрамовны остался на руках, копия ушла в Москву. Вот его текст:

«Дорогой тов. Чебриков!
Христа ради прошу я Вас — отпустите 82-летнюю мать скульптора Эрнста Неизвестного к её сыну.
Белла Абрамовна Дижур — старейшая детская писательница, принятая ещё Павлом Бажовым в ряды ССП в 1940 году, зла никому в жизни не сделавшая, и единственное её желание — чтобы собственный сын закрыл ей веки, похоронил её.
Никаких военных секретов она не знает.
Как бы ни относиться к Эрнсту Неизвестному, но, на мой взгляд, негоже такому могучему государству, как наше, мстить ему через 82-летнюю, ни в чём не повинную мать.
Великодушие ещё никого никогда не унижало. Проявите же великодушие, жалость, незлопамятность, исконно, свойственные настоящим русским людям...».

Белла Абрамовна накануне эмиграции из России написала стихотворение:

«Прощание»

1

«Мы ржавые листья на ржавых дубах...».
Эдуард Багрицкий.

Просторная русская фраза:
Неспешная русская речь,
Служить бы тебе без отказа,
Лелеять тебя и беречь.
Возвышенных слов перекличку
вести до последних минут...
И дерзкую эту привычку
Представить на Божеский суд.

2

Не лику Христову
и не Иегове -
тебе поклоняюсь,
волшебное слово.
Остаться б до смерти
Твоею рабой...
Но вот я прощаюсь,
Прощаюсь с тобой.

3

Да. Я уезжаю... Ах, я уезжаю!
И горько прощаюсь с родным языком.
Россия! Отчизна моя дорогая!
Мой старый, мой бедный отеческий дом.

Чужие вокзалы, чужие кварталы,
Чужие наречья — зачем они мне?
Но что же нам делать с извечной опалой,
С извечной опалой в родной стороне?

Мы ржавые листья, рождённые в гетто...
«Мы ржавые листья на ржавых дубах...»
Нас ветер истории носит по свету.
Библейские страсти мы носим в сердцах.
А вот ещё строки из её стихотворения:
«Не помню я ни песен синагоги,
Ни запаха пасхального вина,
Ни судных дней, когда взывая к Богу,
Шепча таинственные имена...
Но где-то на пороге дальнем детства
Похрустывает тонкая маца,
И древней крови смутное наследство
Ещё живёт в моих чертах лица.
И голос крови мой покой смущает,
Он ещё жив и говорит ко мне...».

***

Надо отдать должное Белле Абрамовне, именно из ее поэмы «Януш Корчак» (1945) советские люди впервые узнали о Януше Корчаке.

Но откуда о подвиге еврейского педагога узнала Белла Дижур?

Дело в том, что в 1943 году неподалеку от Свердловска, в посёлке Монетный был организован Польский детский дом. Им руководил Александр Левин — в двадцатые годы он работал у Корчака библиотекарем. Осенью 1943 года Белла Абрамовна работала в уральской молодёжной газете и по заданию редакции поехала туда, чтобы написать-рассказать о детском доме. Александр Левин и рассказал Белле Абрамовне о трагедии варшавского гетто и Дома сирот и подвиге Януша Корчака.

Эрш Хенрик Гольшмит (22.07.1878, Варшава — 06.08.1942, концлагерь Треблинка) —выдающийся еврейский педагог, писатель, врач и общественный деятель, майор медицинской службы. В 1898 году он взял себе псевдоним Януш Корчак. В качестве военного врача Русской императорской армии принимал участие в Русско-японской войне. Янушу Корчаку принадлежит свыше 20 книг о воспитании, главные из них: «Как любить ребёнка» (1914) и «Право ребёнка на уважение» (1929). Известную книгу «Как любить ребёнка» он писал во время Первой мировой войны в Киеве, где работал врачом в детских приютах. Позднее Януш Корчак создал в Варшаве Дом сирот.

В августе 1942 года немецкое командование обрекло на смерть всех 200 воспитанников Дома, отдав приказ о депортации детей в концлагерь Треблинка. Строем, под охраной полицейских и немецких солдат, они были отправлены в вагоны для скота. Янушу Корчаку предложили свободу, но он остался с детьми, приняв с ними смерть, в 64 года, в газовой камере. С Янушем Корчаком погибла и его помощница, и друг Стефания Вильчинская.

Александр Левин — будущий профессор Варшавского университета, тайно после войны вывез полный текст поэмы «Януш Корчак» в Польшу, там его перевели на польский, еврейский и европейские языки.

О последних минутах жизни Януша Корчака и 200 детей у Беллы Дижур написаны волнующие строки:

«...И вот он в кругу
ребятишек снова
Взволнованным
Шепотом окружён...
И сотни ручонок
тонких, дрожащих
К нему потянулись
и он в кольце.
И старое сердце
забилось чаще,
И свет заиграл
на его лице.
И свет этот виден был
так далёко,
что даже фашистский
солдат без слов,
минутой позднее
железного срока
бросил на двери
гремящий засов.

А вот строки из её интервью:

«Да, когда я написала поэму „Януш Корчак“ и корчаковский комитет Западной Германии, в 1983 году, присвоил мне звание лауреата, я была полна гордости, что я еврейка. Почему?
Потому что, если моих братьев преследуют, значит и меня преследуют. За что? Только за то, что я родилась еврейкой. А никаких других „грехов“ у меня нет.
Я одна из тех, кого преследуют. Даже если меня не повели в Бабий Яр, повели моих родственников-киевлян, у меня в Киеве было много родни».

Вот начало поэмы Беллы Дижур „Януш Корчак“:

Я не росла в глухих кварталах гетто,
Мне дым его печальный незнаком,
И если честно говорить об этом,
Был не еврейский мой отцовский дом.
Но в дни, когда, как встарь, на перепутье
Народ мой вновь поруганный стоит,
Я вновь еврейкой всей своею сутью,
Всей силой незаслуженных обид.

В 1983 году в Юрмалу на имя «отказницы» Беллы Дижур пришло приглашение прибыть в Гессен, Германию, для вручения ей премии Корчаковского комитета.

«Спасибо, но прибыть не смогу по независящим от меня причинам», — написала она президенту комитета, профессору-богослову, католическому священнику Адольфу Хемпелю. Союз писателей Латвии отказал Белле Дижур в помощи в пересечении границы.

Тогда Корчаковский комитет в полном составе во главе со священником приехал в Ригу сам, чтобы вручить юбилейную медаль к 100-летию со дня рождения Януша Корчака.
Гости устроили торжество в гостинице «Рига», а Белла Абрамовна ответный обед у себя в Юрмале, на первом этаже старого деревянного домика без удобств по улице Ригас, 42.

Белла Дижур с улыбкой вспоминала, как под окнами, в крепкий мороз несколько часов «гулял» ответственный человек из серьёзного учреждения... «Пригласите и его! Что он там мёрзнет!» — пошутил профессор Хампель.

Медалью им. Корчака Беллу Дижур наградила также Польша.

«Мамочка! — писал в Юрмалу Эрнст Иосифович в 1980 году, — На днях в Нью-Йорке оказался на концерте, где исполнялась „Кантата о Януше Корчаке“. И меня впервые в жизни чествовали не как художника за моё творчество. Зал стоя аплодировал мне как сыну автора поэмы о Януше».

Вне сомнения переживания судьбы Януша Корчака, память о его стойкости и самоотверженности помогало и самой Белле Дижур справиться со своими невзгодами.

***

Через год после письма Евгения Евтушенко главе КГБ, в 1987 году, 84-летнюю Беллу Абрамовну с дочкой и внуком выпустили из страны в Нью-Йорк, где она ещё смогла, с Божьей помощью, прожить 18 лет. Не забыли, однако, власти, сделать пакость «на дорожку». Её внука пригласили в Министерство культуры, где книги Беллы Дижур (детские книги!) «отсортировали»: «Эти дозволяется вывезти за океан, а эти — нет, где-то тут таится скрытая крамола».

Эрнст, встречая мать в аэропорту, спросил: «Мамочка, какую квартиру ты хочешь в Америке?» — «Чтоб была горячая вода и телефон!» — сказала Белла Абрамовна. Дело в том, что из Свердловска, в 1980 году, она переехала в халупу в Юрмалу, надеясь, что из Латвии будет проще уехать к сыну, и на протяжении 7 лет у нее не было элементарных удобств. Эрнст улыбнулся: «Здесь других квартир нет».

Спустя несколько лет, уже в Америке, Белла Абрамовна наконец-то издаёт книгу стихов на двух языках — русском и английском, с иллюстрациями сына Эрнста Неизвестного. Она ещё спустя годы отвезла сборник в Москву, Свердловск, уже ставший Екатеринбургом, подарила друзьям и всем, кто её помнил, побывала на могиле мужа.

Уже будучи гражданкой США, Белла Дижур публиковалась в российских журналах «Знамя» и «Урал». Причём в журнале «Урал» публиковалась, уже перешагнув столетний рубеж.

В свой последний приезд в Екатеринбург в конце 1990-х годов, будучи уже очень слабым, престарелым человеком, Белла Дижур нашла в себе силы посетить всех своих знакомых, друзей-писателей, которые по состоянию здоровья уже не покидали дома, провела творческие вечера в Музее писателей Урала, Союзе писателей и библиотеке им. В.Г. Белинского.

Кстати, Белла Дижур получила первую премию на конкурсе пушкинистов Америки, в котором участвовали 240 авторов.

Её стихотворение попало в «Антологию русской поэзии ХХ века», изданную Евгением Евтушенко:

Истончается время, дыхание, движение...
Увлажняется глаз, цепенеет рука,
И какие-то длинные белые тени
Заслоняют лицо старика.
Он сидит за столом, молодец молодцом,
Он ещё балагурит о том и о сём,
Он ещё не в аду, не в раю, не в больнице,
Но невидимый свет над висками струится.
За сутулой спиною — два белых крыла,
И два ангела белых стоят у стола.

Истончается быт, и привычные вещи
Уплывут нивысомо в туман голубой,
И появится сон неожиданно вещий,
Белокрылым виденьем, склоняясь над тобой.

Истончается связь и с дальним, и с ближним,
И поток долголетия, застыв на бегу,
Прерывает земное движение жизни,
Зажигает лампаду на другом берегу.

В России у Беллы Абрамовны вышло три скромных поэтических сборника, в Америке она издала ещё один «Тень души», с предисловием Василия Аксёнова, признанный одним из лучших изданий США 1990 года.

В своих интервью, уже перешагнув столетний рубеж, Белла Абрамовна высказывала здравые мысли о роли религии в обществе:

 

«И если говорить о том, что меня сегодня не удовлетворяет в религии, могу сказать — огромное расслоение. Как христиан, так и евреев, на различные течения. Группы, направления, часто не признающие друг друга. Я этого не понимаю, зачем?
Я считаю, что христианство вытекло из иудаизма, Иисус Христос и апостолы были евреями. Христос повторил то, что было в иудаизме: возлюби ближнего своего, почитай родителей. И другие мудрости человеческие.
А вот в Израиле я никогда не была, не пришлось, но желаю этому государству всяческого добра.
Там у меня много друзей и вообще, я на стороне евреев, а не арабов, хотя совершенно не разбираюсь в политике».

 

Говоря о сыне, Белла Дижур, сравнивала себя с мышкой, которая родила гору. Близкая подруга её уверяла, что она тоже гора, только чуть меньших размеров.

А вот что написал о ней Евгений Евтушенко:

Великая эта женщина,
дожив до столетних седин,
в Нью-Йорке шепнула мне: «Женечка, 
а знаешь, ведь ты мне как сын». 
Мы вместе нигде не обрамлены,
но Эрик и вы — мне семья.
Спасибо вам, Белла Абрамовна,
еврейская мама моя.

Скончалась Белла Абрамовна Дижур 17 февраля 2006 года, на 103-м году жизни.
9-го апреля 2015 года в Екатеринбурге по адресу ул. Свердлова, 58 открыли мемориальную доску, посвящённую Белле Абрамовне Дижур.

Из поэтического наследия Беллы Дижур:

Ещё о Каине

Авель, кроткое созданье,
Брата старшего любил,
Но, как сказано в преданьи,
Каин Авеля убил.
Он решил бесповоротно,
Что ему мешает брат
Сеять рожь за горизонтом,
Там, где зори и закат.
На земле тогда впервые
Пролилась безвинно кровь,
Ангелы полуживые
Не могли спасти любовь.
Каин жив. Тысячелетья
Мы едим его плоды,
Сохранились на планете
Преступления следы.
Где ты, Дом семьи единой?
И куда любовь ушла?
Длится древний поединок
Добродетели и зла.

Сыну

Мальчик мой! Ты скоро станешь взрослым.
Как бы детство я ни берегла,
День придёт — и ты легко и просто
Сбросишь тяжесть моего крыла.
Станет душно за двойною рамой,
В напряжённой комнатной тиши.
«Что ж, — ты скажешь, — до свиданья, мама.
Уезжаю. Не скучай. Пиши».
Я поплачу, штопая рубашку,
Утюгом слезинки просушу
И рукой дрожащей на бумажке
Новый адрес сына запишу.
И в тоске все школьные тетрадки,
Книги и рисунки сберегу.
Ты писать мне будешь очень кратко:
«Жив. Здоров. Приехать не могу».
Вспомню гул прощальный у вокзала
И твою улыбку у окна.
И пойму, что старости начало
Там, где мать останется одна.

***

В большой вселенной -
маленький мирок.
Не комната. Всего лишь уголок.
Окно в полнеба. Книга у окна.
Краюшка хлеба и стакан вина.
И одиночество. Таков удел
Того, кто остаётся не у дел.
Но не страшусь я участи такой.
Другой стоит с протянутой рукой.
А у меня полнеба за окном,
И хлеб, и книга, и стакан с вином.
И вся вселенная извне
Переселяются ко мне.

***

Простудой голос сорван.
Какая благодать!
Простуженное горло
Позволит промолчать.

На ахи-охи близких
Лишь голову склоню.
Я в помышленьях низких
Себя одну виню.

Но полного смиренья
В душе усталой нет,
А наши говоренья
— Лишь суета сует.

Я под платок пуховый
Упрячу грешный рот.
Несказанное слово
Пусть болью прорастёт.

***

Я живу по Божьей воле
Вне навязанных цитат.
Крылья нежности и боли
Над страницей шелестят,
И растёт моя тетрадка,
Как зелёная трава.
Значит, всё со мной в порядке,
Значит, я ещё жива.

Покаяние

1

Моя душа надорвалась,
И нет покоя.
За часом час теряет связь
Сама с собою.

Как дождь в песок,
Ушли года
В тюрьме безбожья.
Простит ли Бог
Иль никогда
Мне не поможет?

2

Я приближаюсь не спеша
К последнему свиданью.
Проходит грешная душа
Дорогой покаянья.

Ей бы покорно проползти
На согнутых коленях,
Но спотыкается в пути
Об дерзкие сомненья.

В грехе душа надорвалась,
За часом час теряет связь
Сама с собою.
И с небесами связи нет,
В пустой вселенной меркнет свет
И нет покоя.

Мне б сохранить бесценный дух,
Чтоб он во мраке не потух,
Чтоб не ушёл до срока...
Жить в бездуховной пустоте
Мне одиноко.

3

Верни мне, память, всё сполна,
Все замыслы мои,
Когда и где была грешна,
Ни часа не таи.

Где рядом с правдой шёл обман,
И, словно демон-рок,
Слепой обманчивый туман
Мне душу обволок.

Верни мне, Боже, добрый сон,
Как чудо из чудес!
Пусть будет дух мой осенён
Доверием небес.

Автор: Лев Баскин



Источник
Автор: Лев Баскин
Переслал: Inna Konovalova Канада
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.



100%
голосов: 18



ТЕГИ:
Эрнст Неизвестный

ID материала: 37113 | Категория: Очерки. Истории. Воспоминания | Просмотров: 2777 | Рейтинг: 5.0/18


Всего комментариев: 3
avatar
1
Как мало я знал об Эрнсте Неизвестном и ничего о его матери. С Эрнстом знаком был с критики Хрущева на выставке в Москве и памятника на могиле Хрущева. Этот памятник тогда выглядел по цвету как "между черным и белым золотая голова". Так я тогда и назвал этот памятник, несмотря на парадоксальность политических оценок.
avatar
2
Огромное Спасибо Автору за рассказ о такой замечательной женщине и матери Скульптора Э. Неизвестного всего Мира!
С каким умилением читал такие проникновенные и Человека любви ее стихи! СРАСИБО!!
Если можно , пожалуйста поэту о Корчаке опублекуйте !!
avatar
3
Очень интересно о неизвестном.
Простите за каламбур.
Только жаль,что тут не приведён ни один портрет этой талантливой женщины.


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



Поиск
Архивы
Архив 2011-2021
Архив рассылки
www.NewRezume.org © 2011-2021
Администратор
tea_club@mail.ru
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход