Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
Главная » Общественно-политическая жизнь в России » Грани времени с Мумином Шакировым. Россия в стиле милитари

Грани времени с Мумином Шакировым. Россия в стиле милитари

2020 » Февраль » 24      Категория:  Общественно-политическая жизнь в России




Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨
Выберите язык:



Судебные процессы и протесты; Россия в стиле милитари – главные темы уходящей недели. Пилотки, униформы с портупеей, кобурой и планшетом, игрушечный "Калашников" или ППШ, каски и будёновки – всё это мы видим на улицах российских городов, в университетах, школах и даже детских садах в День Победы.

Репетиции начинаются в День защитника Отечества. Между тем дата 23 февраля – это день сталинской депортации чеченцев и ингушей, день траура и трагедии этих народов.

Итоги недели вместе с Мумином Шакировым подводит политолог Леонид Гозман.

Полная видеоверсия программы

Россия в стиле милитари

Мумин Шакиров: Вы служили в советской армии?

Леонид Гозман: Нет, я прошел только "опереточный" вариант – двухмесячные офицерские сборы.

Мумин Шакиров: А на 23 февраля родные, близкие делали вам подарки?

Леонид Гозман: Родные и близкие не преподносили, а на работе всегда было принято: на 8 марта девочек поздравляют, на 23 февраля – мальчиков.

Мумин Шакиров: А сами надевали пилотку, военную форму?

Леонид Гозман: Что, я таким идиотом выгляжу?!

Мумин Шакиров: Стиль милитари вам не близок?

Леонид Гозман: Нет. Он меня раздражает ужасно. Это оскорбление людей, прошедших войну.

Мумин Шакиров: Тогда поговорим о тех людях, для кого стиль милитари понятен и приятен. Россия каждый год массово переодевается в стиль миллитари ко Дню Победы – 9 мая. Последние пять лет в стране раскручивается спецпрограмма "Патриотическое воспитание граждан в России". В Общественной палате считают, что внимание к этой теме ослаблено. Стиль милитари – это некое чувство реванша? Или это уважение к памяти тех, кто воевал за Родину?

Россия в стиле милитари

 

Леонид Гозман

Леонид Гозман

Леонид Гозман: Это не имеет никакого отношения к уважению. Ещё несколько лет назад были живы люди, которые воевали. Мой учитель Галина Михайловна Андреева в 41-м 17-летней девушкой пошла на фронт и воевала до 45-го, причем не сидела в штабе армии, а реально на передовой. Ее трясло от всего этого. Мой отец, который был в блокаду в Ленинграде, оттуда же его призвали в армию, тоже не выносил этого. Все их друзья, кто собирался за праздничным столом... никогда этого звона не было. Люди, которые воевали, они не рассказывали о войне, – это было слишком страшно, это совершенно запредельная вещь. То, что сейчас происходит, – подлость ужасная. Они готовят детей и молодежь, они пытаются убедить в том, что война это не страшно. Ведь война становится все более и более вероятной. Это совершенно безответственная политика. За лозунг "Можем повторить!" – просто морду нужно бить. Что ты, сукин сын, можешь повторить?! 40 миллионов жертв? Безногих, безруких? Что ты хочешь повторить? Голод страшный?

Они пытаются убедить в том, что война – это не страшно

Мумин Шакиров: А цель какая? Держать высокий градус напряжения?

Леонид Гозман: Путин не исключает войны. Наша страна ведет уже две войны – в Сирии и Украине, оттуда гробы идут, хотя все считают, что мирное время. А можно еще и третью начать – с Белоруссией, например, ещё где-нибудь. Конечно, Путин не хочет большой войны, он не сумасшедший. Но он, видимо, рассчитывает (в свое время и Гитлер на это рассчитывал, и Сталин на это рассчитывал), что если ты сделаешь "Ух!" соседу, то сосед испугается и отступит, и все будет хорошо. Но иногда бывает, что сосед не пугается, а наоборот, отвечает силой. Эрдоган не испугается, он такой же, как наш. Кроме того, они это делают для того, чтобы держать напряжение: "Кругом враги! Мы готовимся защищать Родину. Поэтому мы должны сплотиться вокруг начальника. А все, кто против него, – наймиты наших врагов, которые хотят нас покорить". И ещё – меня поражает дата 23 февраля. То, что 23 февраля ничего хорошего не случилось в истории Вооруженных сил России, – это известно. Но 23 февраля – день депортации чеченцев и ингушей, день трагедии. И если мы – единая страна, как они все время говорят, то в этот день в стране должен быть траур, а не праздник.

Кому праздник, кому горе

 

Мумин Шакиров: Говорит Магомет Яндиев, депутат Московской городской Думы от "Справедливой России", победивший на выборах проректора Высшей школы экономики Валерию Касамару.

Магомет Яндиев

Магомет Яндиев

Магомет Яндиев: С лицевой стороны 23 февраля – это День защитника: годовщина одного из первых успешных боев молодой Красной Армии, которая теперь считается днем рождения наших Вооруженных сил. С другой стороны – это позорная страница советского режима: годовщина депортации чеченцев и ингушей по национальному признаку, в первые дни которой погибло до четверти депортированных. Тем не менее, одно не должно заслонять другое, эта трагедия не должна омрачать для всех остальных Дня защитника. В отечественной истории немало двойных дат. Поэтому совершенно недопустимо пытаться перебить одно событие другим. Например, навязывая празднование там, где люди считают необходимым провести поминальную церемонию, и наоборот. Уважаемые россияне, имеющие отношение к армии, поздравляю вас с наступающим праздником! Желаю вам мирного неба над головой, ответственных политиков, заботливых командиров и успехов в учебно-боевой подготовке! Уважаемые россияне, чьи предки испытали на себе ужасы депортации, – выражаю соболезнование и сочувствие всем, кого коснулась эта трагедия! Это не имеет срока давности, не может быть забыто и обязательно должно стать уроком для всего нашего общества. Уважаемые коллеги, давайте учиться на ошибках поколения наших родителей и не повторять их.

Мумин Шакиров: Почему в Чечне не проводят траурных мероприятий, которые надо показывать по федеральным каналам?

Леонид Гозман: Рамзан Кадыров – такой же враг чеченского народа, как и те, кто бомбил чеченские города. В чём прав господин Яндиев: не надо никому ничего навязывать. Но тот факт, что 23 февраля у нас народ не думает о том кошмаре, который был сотворен именем нашего государства... Это же не просто какие-то бандиты пришли, кого-то убили, кого-то изнасиловали. Нет, это делалось по приказу верховного командования. За это давали ордена, звездочки. То, что у нас люди не хотят думать про это, говорит о двух вещах. Во-первых, у нас люди не хотят ни в коем случае ни за что отвечать, чувствовать ответственность, как немцы чувствуют ответственность за гитлеризм. Во-вторых, у нас нет единой страны. Когда был теракт в Питере, многие у нас в Москве были сильно задеты этим психологически. Когда теракт в Париже – тоже. Когда теракт в Багдаде – простите меня, значительно меньше, хотя кровь у всех людей одинакового цвета. Тем не менее, мы чувствуем: Питер – это "свои", Париж – это всё-таки довольно близко, а Багдад – это далеко. Так чувствуют очень многие люди. То, что люди не обращают внимания на эту дату, означает: то, что там с ними происходит – не со мной происходит.

Единая страна – это не Росгвардия по всей стране, а это общие чувства

Мумин Шакиров: А может быть, стоимость человеческой жизни разная? В России она одна, в Америке она другая, в Европе – третья, в Багдаде – четвертая. И эту стоимость определяют само государство и сам народ.

Леонид Гозман: Единая страна – это не Росгвардия по всей стране, а это общие чувства. Как семья. Вы не будете праздновать день рождения, если любимая тетя умерла у вас в этот день.

Мумин Шакиров: Почему у Путина не получается объединить людей, чтобы были одинаковые чувства по отношению к конкретным событиям? Он же всё-таки, как вы говорите, поднял высоко градус напряжения. Казалось бы, это – еще одна опция, которая могла бы объединить многонациональный российский народ. Он про это не думает? Или это оплошность? Или что?

Леонид Гозман: Это делать очень сложно. Если сделать реальное информирование о том, рассказать правду о том, как проходила депортация, что жто означает? А кто это сделал? Это сделали руководители Советского Союза. То есть надо признать их преступниками, каковыми они и являются. Но он-то пытается выстроить единый путь от Александра III, или, может быть, от Ивана Грозного к себе любимому, через товарища Сталина. Он не любит Ленина, и Ленин у нас хоть и "вечно живой", но где-то уже на задворках, потому что он сломал империю, а вот товарищ Сталин – это да! А товарищ Сталин – убийца, преступник, вурдалак, если вспомнить историю, в частности, депортации чеченцев и ингушей.

Мумин Шакиров: Эта операция называлась "Чечевица", про это сняты фильмы, написаны книги. Одинокий голос господина Яндиева будет услышан? Всё-таки это редкое выступление, когда человек публично высказался очень конкретно.

Леонид Гозман: Он же уже услышан – мы это обсуждаем. Другое дело, что этот голос должен был бы быть значительно более определенным. Я не испытываю никакого восхищения от того, что сказал господин Яндиев. Позиция "и нашим, и вашим скорее созвучна позиции Кремля, чем какой-либо еще.

Мумин Шакиров: Вы считаете, что это написанный кем-то сценарий?

Леонид Гозман: Этого я не знаю. Может быть, он и сам это сделал. Шолохов говорил: "Нас обвиняют в том, что мы, советские писатели, пишем по указке партии. Нет, мы пишем по указке своего сердца. Но сердца наши принадлежат партии!"

Прокуроры, приговоры и протесты не отменяются

 

Мумин Шакиров: Протесты в связи с приговором признанной в России террористической группы "Сеть" не утихают, москвич Андрей Баршай, последний из подсудимых по "московскому делу", получил условный срок, судья в Люблино неожиданно заболел, прения сторон по делу участников сообщества "Новое величие", обвиняемых в экстремизме, перенесли на весну. Судебные процессы в России уже много месяцев формируют информационную повестку. Леонид, вы верите в искренность Сергея Миронова и Геннадия Зюганова, которые поддержали осужденных по делу "Сети"? Когда это их волновала судьба политзаключенных?!

Леонид Гозман: Искренность – это не про них. Но я в восторге от того, что они выступили. Зюганов и Миронов – это такие ребята, которые не ходят в сортир без письменного распоряжения администрации президента. Чтобы они что-то сказали против начальников – это совершенно невозможно. Скорее всего, это означает, что за красной кирпичной стенкой им сказали: "Мы маленько погорячились. Мы сейчас будем маленько отступать. Давай формируй общественное мнение, чтобы не только все эти негодяи из Госдепа выступали в поддержку, но и приличные люди тоже". Я думаю, что начальники наши маленько отступят. Конечно, поджсудимых по делу "Сети" не признают невиновными. Понятно, что они все равно получат что-то ни за что. Но все-таки шаг назад будет сделан, я надеюсь.

Мумин Шакиров: А почему не Жириновский? Пробные шары традиционно вбрасывает Владимир Вольфович. И часто именно по нему, как по лакмусовой бумажке, мы определяем температуру в Кремле.

Леонид Гозман: Может быть, потому что сейчас у Кремля есть проблема, выходящая за рамки судебных процессов, – перехват повестки дня. Они так вызверились на "Сеть" и на "Новое величие" потому, что те не про свободу слова, не про "европейский путь", а про справедливость, бедность. Кремль по этим темам – главный отец и защитник. И им не нравится, что у них перехватывают повестку. Им нужно поднять сейчас маленько авторитет якобы "левых"...

Мумин Шакиров: И "Новое величие", и "Сеть" – это ближе к анархистам и левым.

Леонид Гозман: Конечно. Они выпустили именно Зюганова с Мироновым (а не Жириновского) для того, чтобы заодно и их чуть-чуть приподнять.

Мумин Шакиров: Откуда такая жестокость у судьи, который вынес суровые приговоры: Илье Шакурскому – 16, Дмитрию Пчелинцеву – 18? Это было самостоятельное решение или судья все-таки получил сигнал?

Леонид Гозман: Конечно, получил сигнал. На одном уровне дали сигнал, потом столкнулись с единодушной реакцией общества. В Кремле умные люди тоже есть. То, что пацаны будут сидеть, – им плевать абсолютно, их волнует другое. Посадив этих ребят на 16 и 18 лет, власти порождают себе врагов. Не то, что пойдут на баррикады – это совершенно необязательно...

Это их ночной кошмар: они отдают приказ стрелять – а войска не стреляют

Мумин Шакиров: Почему такое позднее зажигание? Почему нельзя было это предусмотреть?

Леонид Гозман: Система устроена сложно, она многоуровневая. У них есть конкуренция за внимание начальника, за то, чтобы доказать: "Я самый преданный, самый сильный". В ситуации, к которой реальность вообще не имеет никакого значения, все они работают не для того, чтобы жизнь стала лучше, более справедливой. Здесь другое: чтобы начальнику понравилось. А тогда делаются глупости и в юридической сфере, и в какой угодно другой. Потому что главное – как понравиться начальнику.

Мумин Шакиров: Какие сроки дадут фигурантам "Нового величия"?

Леонид Гозман: Это сильно будет зависеть от того, сколько народа будет приходить к суду. Они, как я надеюсь, отступят чуть-чуть с "Сетью", как отступили с храмом в Екатеринбурге, с Иваном Голуновым – потому что выступило много народа. Они этого боятся. Они боятся отдать приказ стрелять. Это их ночной кошмар: они отдают приказ стрелять, а войска не стреляют. Или: войска стреляют, а после этого какой-нибудь новый отец Гапон говорит: "У нас нет больше царя".

Мумин Шакиров: Ельцин дал приказ стрелять по парламенту в 1993 году, и войска стреляли. Правда, прежде попросили письменный приказ. Некорректное сравнение?

Леонид Гозман: Абсолютно некорректное. Ельцин нашел четыре танка, которые стреляли не боевыми снарядами, а чугунными болванками по верхним этажам. И сидящие в Белом доме были предупреждены, что надо очистить верхние этажи, именно по верхним этажам будет сейчас нанесен удар. Они это тоже знали. В момент штурма Белого дома не погиб ни один человек. Это была акция устрашения со стороны Бориса Николаевича, но никак не реальная война. А погибли 147 человек, когда бандиты – генерал Макашов и прочие – штурмовали мэрию, "Останкино". Есть ответственность президента, потому что он допустил до этого. Но в данном случае, когда он брал Белый дом, то сделал абсолютно правильно. Иначе он отдал бы страну открытой шпане. И не так уж просто он нашел эти четыре танка, их было очень трудно найти.

Мумин Шакиров: Вы упомянули журналиста Голунова. Вокруг него разворачивается очень интересная история. Бывший полицейский Денис Коновалов признался в подбросе наркотиков и дал показания на своего бывшего начальника Игоря Ляховца. Это что означает? Неужели дело доведут до суда, и эти люди получат реальные сроки? Или это игра на публику, потом все тихо это рассосется, и постараются, чтобы все забыли о том, что произошло?

Леонид Гозман: Я думаю, что он его на самом деле сдал. Они будут сдавать друг друга – только пятки будут сверкать.

Мумин Шакиров: Там же ниточка тянется к некому генералу ФСБ.

Леонид Гозман: В том-то и дело! Потом они дадут эту ниточку где-то оборвать. Суд, возможно, и будет, но они постараются старше майора не подняться. А у майора будут какие-нибудь "корыстные соображения" или "соображения личной неприязни": Голунов отбил у него девушку, будут выдавать какой-нибудь такой бред. Полицейский дал показания, потому что он испугался, что его сейчас сделают крайним. К нему, наверное, пришли и сказали: "Ты сиди тихо – и всё будет нормально, мы все сделаем". А он им не верит. И правильно делает.

Мумин Шакиров: Процесс будет закрытый или открытый? Его же могут засекретить.

Леонид Гозман: Если смогут, то засекретят, конечно. Они боятся света, как тараканы.

Строители партий

Мумин Шакиров: На этой неделе певец и шоумен Сергей Шнуров вступил в Партию Роста. Леонид, являетесь ли вы поклонником Сергея Шнурова?

Леонид Гозман: Мне нравились его песни. Я глубоко разочарован тем, что произошло. И мне очень грустно, потому что у Сергея, безусловно, есть талант, и он этот талант предает. Это обычно дорога с односторонним движением, вернуться не получается.

Мумин Шакиров: Возникла партия "За правду" (некоторые злобные критики предложили ее переименовать "За кривду"), в которой Захар Прилепин, Иван Охлобыстин и еще несколько человек. Певица Валерия объявила о том, что она тоже будет заниматься политикой. И конечно, для многих стало сенсацией появление на политической арене в составе Партии Роста Сергея Шнурова. Вы в прошлом строитель различных партий. Вы были и в Союзе правых сил, и в "Демократическом выборе России", позже – в "Правом деле". И вашим соратником, кстати, был Борис Титов, который возглавляет сейчас Партию поста. Я не знаю, получится ли у Сергея Шнурова или нет. Вы меняли партии – как перчатки. Поделитесь опытом, почему у вас не получилось?

Леонид Гозман: Я не менял партии ни разу.

Мумин Шакиров: "Демократический выбор России"...

Леонид Гозман: Первая в жизни партия, в которую я вступил, – это "Демократический выбор России". Это было в 1994 году. Я был членом исполкома с самого начала. В 1999 году под руководством Егора Гайдара, Анатолия Чубайса и других наших лидеров мы смогли создать коалицию Союз правых сил, и в ней партия "Демократический выбор России" была базовой. Никто из членов ДВР, которые стали членами СПС, не меняли партийной принадлежности, не выходили и не вступали. То же самое было с партией "Правое дело". В ней было три равных сопредседателя. По факту, простите за нескромность, я был первым среди равных. И уважаемый господин Титов, который теперь такой великий политик, довольно быстро сложил с себя эти обязанности, поскольку ему хотелось вести ту политику, которую он ведет сейчас - подмахивать Кремлю по разным поводам. А мы не соглашались.

Мумин Шакиров: Кстати, вас критики именно в этом же и обвиняют, что вы вступили в игру под крылом кремлевских политтехнологов.

Леонид Гозман: Это правда. Когда мы думали, принимать или не принимать – предложение сделать такую партию... был узкий круг, четверо, который сначала договаривается между собой, потом принимается решение голосованием. В этом узком кругу был один человек, который воздержался, два человека были "против" и один был "за". Это был тот один "за", который был всегда главнее голосов всех остальных, Егор Тимурович Гайдар. Это он настаивал на том, чтобы мы вступили в этот проект. Это он потребовал, чтобы я был сопредседателем от нас. Это был тот человек, которому я не мог отказать ни в чем абсолютно. Его просьбы для меня были приказами. А логика Егора была следующая... Я ему говорил: "Меня там дерьмом обольют в результате". Он отвечал: "Конечно, обольют, сомнений нет". Я говорил: "Мы проиграем". Он говорил: "У нас есть один шанс из тысячи". На что мы и рассчитывали. Это был 2008 год. Мы рассчитывали на то, что к 2011 году произойдет раскол наверху, как в Политбюро. Но раскол не произошел, мы проиграли.

Мумин Шакиров: Но сегодня вы беспартийный, так?

Леонид Гозман: Да.

Мумин Шакиров: Какова судьба этих партий, которые, как многие утверждают, создаются по сценарию Кремля? И с какой целью?

Леонид Гозман: Цель понятна: они должны отобрать голоса у реальной оппозиции. Они рассчитывают на то, что есть некое число идиотов, которые не поймут разницы между реальной партией и партией Титова, партией Прилепина или певицы Валерии и проголосуют за них. Это примерно то же самое, что считать: человеку надо куда-то ехать, он видит расписание, прыгает в случайный поезд и уезжает. Есть ещё одна версия, почему принято решение о соз0дании новых партий. Они, возможно, таким образом пугают всяких людей из "ЕдРа" или из КПРФ, или из "Справедливой России": "Ребята, будете плохо работать – мы поставим на других".

Мумин Шакиров: Навальному зарегистрируют партию?

Леонид Гозман: Я очень удивлюсь, если это произойдет.

Другие темы этого выпуска "Граней времени":

  • Москвичи протестуют против застройки в Большом Палашевском переулке
  • Петербурженка встретилась лицом к лицу с президентом России


Источник
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.



100%
голосов: 4



ТЕГИ:
милитари

ID материала: 34448 | Категория: Общественно-политическая жизнь в России | Просмотров: 434 | Рейтинг: 5.0/4


Всего комментариев: 0


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



Поиск
Мы в соц.сетях
Мы в linkedin

www.NewRezume.org © 2020
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход