Новый тревожный отчет сумел описать всю глубину психологического кризиса, с которым сталкиваются солдаты ЦАХАЛа и израильское общество в целом. В документе представлены необходимые рекомендации для Управления реабилитации министерства обороны, однако его главная ценность заключается в том, что он наглядно показывает невыносимо высокую цену, которую приходится платить израильтянам за бесконечную войну.
►1◄Цифры, приведенные в отчете общественной комиссии по изучению государственной системы помощи и реабилитации инвалидов ЦАХАЛа, просто шокируют. В опубликованном на прошлой неделе документе объемом более 150 страниц одна небольшая таблица вызывает особое содрогание. В ней отражается все, что пережило израильское общество в последние годы.
До 7 октября 2023 года отдел по реабилитации военнослужащих министерства обороны оказывал помощь 61.000 человек. В сентябре 2025 года их число выросло до 82.000, сегодня оно превышает 87.000, а прогноз на 2 года вперед — 100.000. До 7 октября лишь 18% из тех, кому требовалась поддержка, страдали психическими расстройствами и ПТСР. Около года назад доля таких людей выросла до 38%, а через два года они составят половину всех подопечных отдела (в абсолютных цифрах речь идет о росте с 11.000 до 31.000 с прогнозом на 50.000).
Вдумайтесь в эти цифры: за два с половиной года к числу людей, получающих поддержку отдела реабилитации, присоединились 26.000 военнослужащих. Рост примерно на 43%. В графе "прогноз" напротив 2028 года стоит вопросительный знак. Трудно представить что-либо более символичное. Потому что никто не знает, сколько людей мы еще потеряем, сколько войн ждет нас впереди, и где мы окажемся в 2028 году. Очень хочется надеяться, что этот вопросительный знак не обернется новым кошмаром.
Авторы отчета отмечают, что доля страдающих от разного рода психологических травм среди тех, кто был ранен во время нынешней войны, составляет около 60%. Цифры настолько ужасны, что даже наше правительство осознало: с этим необходимо что-то делать. Поэтому и была создана комиссия, подготовившая отчет.
Команда под руководством проф. Шломо Мор-Йосефа, который ранее возглавлял больницу "Хадасса" в Иерусалиме и службу "Битуах леуми", должна была понять, каким образом отдел реабилитации минобороны может справиться с драматическим ростом числа нуждающихся в помощи, и не пора ли ему полностью пересмотреть свой подход к работе, чтобы обеспечить пострадавшим максимально эффективную поддержку.
Исходный посыл (абсолютно справедливый) заключается в том, что государство обязано предоставить все, что требуется, каждому, кто готов рисковать ради него жизнью, физическим и душевным здоровьем. Однако речь идет не только о механизмах государственной поддержки. Когда видишь эти цифры, перехватывает дыхание. К тебе приходит ясное понимание того, что нынешняя война уже меняет и еще будет менять израильское общество гораздо сильнее, чем мы способны это осознать.
(Фото: shutterstock)
►2◄ Отдел реабилитации министерства обороны не создавался для работы с таким количеством пострадавших. До 7 октября ежегодно туда обращались около 6000 военнослужащих с просьбой признать причиненный им ущерб, однако с начала войны это число утроилось. Помимо просьб о признании инвалидности существуют и постоянные обращения по поводу лечения, реализации разных льгот и других вопросов. До войны управление обрабатывало около 700.000 таких обращений в год, в 2025 году их число выросло до 1,2 миллиона, а сегодня превышает 1,4 миллиона.
Бюджет отдела за время войны удвоился, количество сотрудников выросло, но их все равно слишком мало, а работают они с устаревшими компьютерными системами. Основную часть этой немыслимой нагрузки несут соцработники: каждый из них отвечает за 850 раненых и пострадавших. В таких условиях невозможно по-настоящему сопровождать людей, выстраивать индивидуальную программу реабилитации, оказывать действительно эффективную помощь. Это не мое мнение. Таковы выводы комиссии Мор-Йосефа.
Поэтому комиссия рекомендовала изменить систему в корне. Прежде всего — вывести отдел реабилитации из-под управления министерства обороны и превратить его в независимое национальное агентство (министерство финансов выступает против этой идеи).
Однако перемены должны быть намного глубже. Необходимо изменить весь порядок работы отдела. Больше опираться на искусственный интеллект. Выделить огромные средства на создание новых компьютерных систем. Необходимо закрепить за ранеными персональных сопровождающих, этот вид помощи активно развивается в системах здравоохранения разных стран: координаторы лечения, кейс-менеджеры, помогающие пациентам реализовывать свои права и избавляющие их от изнуряющей бюрократической волокиты. Следует также значительно увеличить число штатных сотрудников, прежде всего соцработников (минфин также возражает против этого шага).
В общей сложности, утверждает комиссия, бюджет отдела реабилитации необходимо увеличить на 20%, то есть примерно на 2 млрд шекелей в год, а также выделить около 0,5 млрд шекелей единовременно на создание новых компьютерных систем. Для сравнения: каждый день раундов противостояния с Ираном обходился более чем в 1 млрд шекелей. Таким образом, обсуждаемая прибавка к бюджету — меньше стоимости двух дней войны.
►3◄ Значительная часть отчета комиссии Мор-Йосефа совершенно оправданно посвящена психическому здоровью. Эта сфера многие годы страдала от запущенности из-за стигм и устаревших общественных норм, а рост числа пострадавших и обращающихся за психологической помощью оказался в последние годы поистине драматическим.
Рекомендации комиссии в этой области довольно радикальны: создание в ЦАХАЛе (и других силовых структурах) системы психологической помощи, которая будет разрабатывать инструменты для выявления признаков ментального кризиса у военнослужащих; расширение самого понятия посттравматического расстройства, поскольку современная медицинская литература пока не способна охватить все нюансы психических травм, связанных с длительной и тяжелой войной (учитывая пережитую израильтянами национальную травму колоссального масштаба); создание закрытого психиатрического отделения для пострадавших военнослужащих и создание для них, а также для членов их семей, особых условий на дому, что может быть альтернативой психиатрической госпитализации.
Последнее предложение меня просто потрясло: оказывается, что и родственники военнослужащих, причем немалое их число, доходят до состояния, когда они нуждаются в госпитализации или в альтернативных вариантах, и что государство обязано обеспечить помощь и им тоже. 100.000 военнослужащих, которые через 2 года будут нуждаться в поддержке отдела реабилитации, — лишь верхушка айсберга. Вокруг почти каждого из них формируется ближний круг людей, испытывающих психологическую травму.
Когда я читал эту часть отчета, у меня навернулись слезы. Было видно, что комиссия хорошо разобралась в теме, внимательно ее изучила, что участники комиссии сумели различить многочисленные нюансы психических недугов. Они подробно рассмотрели самые разные трудности, с которыми сталкиваются люди с психологическими травмами: возвращение на рынок труда, восстановление повседневного функционирования, которое не просто позволяет выживать, но и дает возможность приносить пользу себе, семье, окружению и обществу. Комиссия предложила, чтобы новых людей с психическими травмами сопровождали те, кто в прошлом справился с такой проблемой.
Авторы отчета постарались продумать все аспекты оказания помощи. Было заметно, что члены подкомиссии по вопросам психического здоровья действительно сумели поставить себя на место людей, сталкивающихся с душевными расстройствами, и их семей. По моему опыту работы с госкомиссиями, такое бывает редко.
К сожалению, тот же опыт подсказывает мне, что реализовать эти рекомендации будет очень трудно. Прежде всего без поддержки министерства финансов, а оно, как я уже отметил, выдвинуло немало возражений. Но трудности возникли бы даже в том случае, если бы минфин полностью поддержал реформу.
На данный момент наблюдается нехватка средств. Но даже если бы они нашлись, столь масштабное перераспределение ресурсов в пользу реабилитации пострадавших из силовых структур существенно повлияло бы на гражданскую систему психиатрической помощи. Иными словами, это могло бы нанести немалый ущерб всей системе психического здоровья.
Спрос на психиатрическую помощь среди израильтян резко вырос еще до войны, но особенно усилился после ее начала. Оказывается, 3 года непрерывного стресса, смерти, утраты, пугающие новости, сирены воздушной тревоги, падающие поблизости ракеты, летящие по твоему району беспилотники, "мини-войны" посреди большой войны, полная неопределенность, ощущение бессилия, финансовые трудности, работа на дому, дети, которые вынуждены не ходить в школу и детсад, невозможность уйти в отпуск, нехватка времени на любимый досуг, полная невозможность просто перевести дух от всего вышеперечисленного — все это действительно что-то делает с человеческой психикой. Кто бы мог подумать?
Нельзя сказать, что государство не пытается укрепить систему психиатрической поддержки. Предусмотрены значительные надбавки к зарплатам психиатров и психологов. Но специалистов все равно слишком мало. Подготовка психиатра занимает 14 лет, клинического психолога — 9-11. Если министерство обороны получит огромные ресурсы (что совершенно оправданно, речь не об этом) для помощи военным с психологическими травмами и их семьям, многие специалисты предпочтут работать именно с силовыми ведомствами, а не с гражданскими пациентами. В конце концов министерство обороны платит намного больше. Если специалисты станут еще менее доступны для широких слоев населения, чем сейчас, очереди еще больше вырастут, и больше людей будут попадать в приемные отделения и психиатрические стационары — вероятно, возрастет и число самоубийств.
►4◄ В апреле певица Нета Барзилай выпустила потрясающий мини-альбом. Потрясающий в буквальном смысле слова: меня он потряс. Я слушал его снова и снова и до сих пор не могу прийти в себя. Я не был большим поклонником Неты и наткнулся на альбом совершенно случайно. Но что-то в его искренности, открытости и глубине буквально пронзило меня.
А после того, как я прослушал ее беседу с Асафом Либерманом (в подкасте "1+1"), понял что именно.
Песня, открывающая альбом, называется "Серенада". Из интервью я узнал, что она описывает не только (и не столько) пение под окном любимого человека, но и отсылает к препарату "Серенада", который применяется для лечения депрессии и тревожного расстройства.
Нета рассказала, что написала эту песню после того, как сопровождала своего тогдашнего бойфренда во время психиатрического обследования. Она открыто говорила о его борьбе с посттравматическим расстройством (ПТСР), вызванным войной, о том, что эта борьба сделала с ним, с ней и их любовью. Сквозь слезы она рассказывала об их преждевременном расставании, которое больше всего напомнило мне преждевременную смерть любимого человека. Они оба считали, что предназначены друг для друга, но глубокая душевная рана развела их в разные стороны, разрушив прежнюю жизнь.
"Серенада" — песня, которая нарастает и закручивается вихрем, словно торнадо. Она дотягивается до самых укромных уголков души, а затем поднимает ваши эмоции в воздух на бешеной скорости.
"Пусть уже кто-нибудь остановит эту серенаду. Все демоны и все призраки поют вокруг. У нас снова ночь без сна. В голове звучит все та же серенада, Все прекрасные слова, ставшие песнями. Ведь мы уже были счастливы".
Когда Нета рассказывала историю своих отношений с ее любимым, я плакал вместе с ней. А ведь это лишь одна такая история. За сухой таблицей из отчета комиссии Мор-Йосефа стоит бесчисленное количество таких судеб. И каждая из них — лишь мизерная часть той непомерной цены, которую мы платим за вечную войну.
Ни одна армия, ни одно государство, ни одно общество не созданы для бесконечной войны.
Для войны без четко очерченных границ и без ясной цели.
Для войны, в которой даже после того, как ЦАХАЛ и спецслужбы добились колоссальных военных успехов (операция с пейджерами, ликвидация Насраллы, мощные удары на старте двух иранских кампаний) правительство не сумело, не захотело или оказалось неспособным превратить эти достижения в политические результаты и завершить происходящее. Хватит.
Пусть кто-нибудь уже остановит эту серенаду.
Подробности на иврите читайте здесь
Перевод: Гай Франкович
