Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
Главная » Очерки. Истории. Воспоминания » Рассказ Павла I о видении ему Петра Великого

Рассказ Павла I о видении ему Петра Великого

2018 » Июль » 25      Категория:  Очерки. Истории. Воспоминания




Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨
Выберите язык:



В 1782 году наследник российского престола Павел Петрович вместе с супругой Марией Федоровной путешествовал по Европе. В Брюсселе с ними была подруга великой княгини баронесса Генриетта Луиза фон Оберкирх. Именно она оставила мемуары о примечательном рассказе Павла, вспомнившего о видении ему в Санкт-Петербурге призрака Петра I. Цесаревич объяснил, что дух предрек ему раннюю смерть и указал место возведения Медного всадника. Эта легенда стала популярной в городском фольклоре.  

РАЗСКАЗ ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ ПАВЛА ПЕТРОВИЧА О ВИДЕНИИ ЕМУ ПЕТРА I-го

 

Трудно найти для психолога и физиолога другу натуру, заслуживающую более обстоятельнаго и внимательнаго изучения чем император Павел I: воображение в нем было так сильно, что он представляемые предметы принимал как за действительно существующие. В нем еще десятилетнем мальчике, особенность эта была уже замечена воспитателем его, Порошиным. Он остался тем же до конца жизни. Он верил в сны и предзнаменования.

 

Вспомним сон его пред днем вступления на престол, переданный в записке Растопчина: тут ему снилось, что его три раза поднимает к верху неведомая сила. Армфельдт передает слова Павла о сне, который ему привиделся накануне дня его смерти: ему снилось, что ему на спину натягивали узкий парчевой кафтан и с таким усилием, что он готов был вспрыгнуть от боли. Постройка Михайловскаго инженернаго замка, в котором последние месяцы жил и умер император, находится также в прямой связи с этой верой в видения и предзнаменования. Иначе солдату, объявившему о видении ему Архангела Михаила на месте нынешняго замка, конечно бы не поверили.

 

 

В настоящее время медицинская наука в напряженном воображении, в видении призраков и т. д. видит результат разстройства пищеварительной системы и, перечитывая например «Записки Порошина», врач найдет в них прямое подтверждение этой теории. Десятилетний Павел, сила воображения котораго изумляла наставников, постоянно страдал плохим пищеварением. Рвота и головная боль были в нем постоянным недугом. Порошин, не зная чем объяснить это явление, приписывает его тому, что, обыкновенно не любивши долго сидеть за столом, великий князь глотал большие куски, не совсем разжевывая их.

 

Приводимый здесь разсказ великаго князя о видении ему Петра I в связи с другими данными в том же роде ближе раскрывает нам психическия особенности этой замечательной личности.

 

В 1782 г. Павел Петрович вместе с молодой супругой своей Maрией Феодоровной путешествовал за границей. Не мало подробностей об этой поездке находим мы в Записках баронессы Оберкирх. Баронесса Оберкирх, подруга детства принцессы Доротеи Виртембергской (после императрицы Марии Феодоровны) путешествовала вместе с русскою великокняжескою четою по Франции, Бельгии и Германии. Павел Петрович очень уважал баронессу, к которой великая княгиня, его супруга, сохраняла прежния чувства теплой девической привязанности. Подаренные раз баронессе великим князем фрукты бросили даже мимолетный колорит легкой ревности на отношения между супругами: но это был порыв тойже почти шуточной ревности, которою например встретила великая княгиня разсказы супруга о королеве Марии Антуанете, очаровавшей его в Париже.

 

10 Июля 1782 в Брюсселе, Павел Петрович, путешествовавший под именем графа Du Nord, ужинал в обществе. Великая княгиня, утомившись путешествием и театром, который путешественники тотчас посетили по приезде в Брюссель, не была за столом. Ужин ли, жаркий ли летний вечер, дал особенное направление разговору, только беседа скоро обратилась к чудесному, к явлению призраков и т. д. Каждый разсказал что-нибудь чудесное из собственнаго опыта; лишь один великий князь хранил молчание. Следующее заимствуем мы буквально из Записок Оберкирх. Запискам баронессы смело можно довериться: все интересное, слышанное ею, она тотчас же передавала бумаге. Так, незадолго пред тем, она записала разсказ принца Де-Линя, тотчас после того как слышала его. Великая княгиня Мария Феодоровна сделала тогда тоже самое, хотя в сущности разсказ принца о том, как он в платье монашенки и под вуалью присутствовал при пострижении девушки, оставившей в нем неизгладимое впечатление, не представлял ничего особенно интереснаго.

 

— А что же вы, ваше высочество? обратился принц Де-Линь к Павлу. Или вам нечего разсказать? Разве в России нет чудеснаго? Или злым духам и колдунам не удалось разставить вам чары?

 

Великий князь поднял голову

 

— Куракин знает — сказал он — что и мне было бы кой о чем поразсказать, как и другим. Но есть воспоминания, которыя я стараюсь удалить из памяти. Я и так уже вынес от них не мало.

 

В комнате господствовало молчание Великий князь посмотрел на Куракина и во взоре его выразилось грустно-тяжелое чувство.

 

— Неправда ли, Куракин, что со мною приключилось кое что очень странное?—спросил он.

 

— Столь странное, ваше высочество, что, при всем доверии моем к вам я могу лишь приписать оное порыву вашего воображения.

 

— Нет, это была правда, сущая правда, и если М-me Оберкирх даст слово, что не скажет ничего моей жене, я передам вам, в чем было дело. Но позвольте, господа, и всех вас просить держать мой разсказ в тайне, — прибавил великий князь, смеясь—потому что очень неприятно было бы, если бы по всей Европе разошлась история о привидении, в которой я играю роль.

 

Мы все дали обещание, и покрайней мере что касается меня, — говорит баронесса Оберкирх — я сдержала свое слово. Если эти мемуары будут когда-нибудь обнародованы, то не прежде как нынешнее поколение сойдет со сцены, и не останется в живых никого, кого мог бы интересовать этот разсказ (?) Передаю его от слова до слова, слышала от самого великаго князя.

 

Раз вечером, или пожалуй уже ночью, я, в сопровождении Куракина и двух слуг, шел по петербургским улицам. Мы провели вечер вместе 2) у меня во дворце, за разговорами и табаком, и вздумали для освежения сделать прогулку инкогнито при лунном освещении. Погода была не холодна; это было в лучшую пору нашей весны, конечно впрочем весны не южных климатов. Разговор наш шел не о религии и ни о чем-либо серьезном, а напротив был веселаго свойства, и Куракин так и сыпал шутками насчет встречных прохожих. Несколько впереди меня шел слуга, другой шел сзади Куракина, а Куракин следовал за мною в нескольких шагах позади. Лунный свет был так ярок, что при нем можно было читать письмо, и следовательно тени были очень густы. При повороте в одну из улиц, вдруг вижу я в глубине подъезда высокую худую фигуру, завернутую в плащ в роде испанскаго, и в военной, надвинутой на глаза, шляпе. Он будто ждал кого-то. Только что я миновал его, он вышел и пошел около меня с левой стороны, не говоря ни слова. Я не мог разглядеть ни одной черты его лица. Мне казалось, что ноги его, ступая на плиты третуара, производят странный звук—точно как будто камень ударялся о камень. Я был изумлен, и охватившее меня чувство стало еще сильнее, когда я почувствовал ледяной холод в моем левом боку, со стороны незнакомца. Я вздрогнул и, обратясь к Куракину, сказал:

 

— Судьба нам послала страннаго сопутника — Какого сопутника? спросил Куракин.

 

— Господина, идущаго у меня слева,

 

по шуму производимому им. Куракин раскрыл глаза в изумлении и заметил, что никого нет у меня с левой стороны.

 

— Как? Ты не видишь этого человека между мною и домовою стеною? — Ваше высочество идете возле самой стены и физически невозможно, чтобы кто-нибудь был между вами и ею.

 

Я протянул руку и точно ощупал камень. Но все-таки незнакомец был тут, и шел со мною шаг в шаг, и звуки шагов его, как удары молота, раздавались по тротуару. Я посмотрел на него внимательнее прежняго, и под шляпой его блеснули глаза столь блестящие, что таких я не видал никогда ни прежде, ни после. Они смотрели прямо на меня и производили на меня какое-то околдовывающее действие. — Ах! — сказал я Куракину — я не могу передать тебе, что я чувствую, но только во мне происходит что-то особенное.

 

Я дрожал, не от страха, но от холода. Я чувствовал, как что-то особенное проникало все мои члены, и мне казалось, что кровь замерзает в моих жилах. Вдруг из-под плаща, закрывавшего рот таинственнаго спутника, раздался глухой и грустный голос:

 

— Павел!

 

Я был во власти какой-то неведомой силы и механически отвечал: — Что вам нужно?

 

— Павел! сказал опять голос, на этот раз впрочем как-то сочувственно, но с еще большим оттенком грусти. Я не мог сказать ни слова. Голос снова назвал меня по имени, и незнакомец остановился. Я чувствовал какую-то внутреннюю потребность сделать тоже.

 

— Павел! Бедный Павел! Бедный князь !

 

Я обратился к Куракину, который также остановился.

 

— Слышишь? спросил я его.

 

— Ничего — отвечал тот — решительно ничего.

 

Что касается до меня, то этот голос и до сих пор еще раздается в моих ушах. Я сделал отчаянное усилие над собою и спросил незнамомца — кто он и что ему нужно?

 

— Кто я? Бедный Павел! Я тот, кто принимает участие в твоей судьбе и кто хочет, чтобы ты особенно не привязывался к этому миру, потому что ты долго не останешься в нем. Живи по законам справедливости, и конец твой будет спокоен. Бойся укора совести; для благородной души нет более чувствительного наказания.

 

Он пошел снова, глядя на меня все тем же проницательным взором. И как я остановился, когда остановился он, так и теперь я почувствовал необходимость пойти за ним. Он не говорил, и я не чувствовал особеннаго желания обратиться к нему с речью. Я шел за ним, потому что он теперь шел впереди. Это продолжалось более часу. Где мы шли, я не знал. Куракин не хочет верить ничему этому. Посмотрите, он смеется. Он думает, что все это было не более как сон.

 

Наконец пришли мы к большой площади, между мостом чрез Неву и зданием Сената. Он прямо пошел к одному как бы заранее отмеченному месту площади; я конечно следовал за ним — и затем остановился.

 

— Прощай. Павел! —сказал он. — Ты еще увидишь меня опять, здесь и кой-где еще.

 

При этом шляпа его поднялась как бы сама собою, и глазам моим представился орлиный взор, смуглый лоб и строгая улыбка моего прадеда Петра Великаго. Когда я пришел в себя от страха и удивления, его уже не было передо мною.

 

На этом самом месте императрица возводит монумент, который скоро будет удивлением всей Европы. Это конная статуя из гранита, представляющая царя Петра и помещенная на скале. Не я советовал моей матери избирать это место, выбранное, или скорее угаданное, призраком. И я не знаю, как описать чувство, охватившее меня, когда я впервыя увидал эту статую. Я боюсь мысли, что могу бояться, что бы ни говорил кн. Куракин, уверяющий, что все это было не более как сон, виденный мною во время прогулки по улицам. Малейшая подробность этого видения памятна мне и, я по прежнему утверждаю, что это было видение и все связанное с ним представляется мне также ясно, как бы это случилось вчера. Придя домой, я нашел, что мой левый бок положительно окаменел от холода, и я почувствовал некоторую теплоту лишь несколько часов спустя, хотя тотчас же лег в теплую постель и закрылся как можно теплее.

 

Надеюсь, что вам понравилась моя история и что если я вас заставил подождать, то было из-за чего.

 

— Знаете, что это значит, ваше высочество? спросил принц де Линь.

 

— Это значит, что я умру в молодых летах.

 

— Извините, если я не сойдусь с вами во мнении. Я полагаю, что это доказывает неоспоримо две вещи. Во первых, что не надобно выходить ночью, когда клонит ко сну и во вторых, что не следует ходить слишком близко к домовым стенам, промерзшим, в таком климате, как у вас. Другаго заключения из этого я не могу вывести. Призрак вашего знаменитаго прадеда существовал лишь в вашем воображении, и я не сомневаюсь, что на верхней одежде вашей осталась пыль от домовых стен.

 

Этот разсказ (говорит баронесса Оберкирх) произвел, вы можете быть уверены, сильное впечатление на всех нас. Мало кто слышал его, потому что великий князь никогда не желал придавать ему огласки. Великая княгиня не слыхала его по сей день: он бы перепугал ее. Удалясь к себе, я подробно записала его, как всегда делала с тем что находила особенно важным, ограничиваясь относительно предметов меньшей важности одними заметками; которыя бы помогали моей памяти.

 

Читая далее мемуары баронессы, мы видим, что Павел, после как бы раскаявался, что сделал поверенным своей тайны своей жены. Он старается убедить ее что все разказанное им было выдумано, с целью разсказать что-нибудь страшное в свою очередь. Но баронесса была тонкая наблюдательница, и ее не так легко было уверить и разуверить, 28/17 Августа того же года Павел Петрович и его супруга была в Монбельяре, у родителей Марии Феодоровны, когда там получено было письмо из Петербурга, извещавшее, что 18 числа того же месяца памятник Петру I был торжественно открыт в присутствии императрицы. Когда читали письмо. Павел приложил палец к губам, делая этим знак баронессе. Баронесса наблюдала внимательно и видела, как великий князь старался улыбаться, хотя мертвенная бледность покрыла лицо его. Это объяснило ей окончательно, шутил, или не шутил Павел в памятную ночь в Брюсселе.

 

В. Андреев.

 

Источник: Оберкирх Г. Л. Рассказ великого князя Павла Петровича о видении ему Петра I-го / Публ. В. Андреева // Русский архив, 1869. — Вып. 3. — Стр. 517−526.

 

Изображение лида: runivers.ru 
Изображение анонса на главной странице: priisk.org



Источник
Автор: В. Андреев.
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.



100%
голосов: 5



ТЕГИ:
документ мемуары воспоминания леген

ID материала: 28452 | Категория: Очерки. Истории. Воспоминания | Просмотров: 333 | Рейтинг: 5.0/5


Всего комментариев: 0


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



Поиск
Оптимальное количество материалов в одном письме рассылки
Всего ответов: 131
Мы в соц.сетях
Мы в linkedin

www.NewRezume.org © 2018
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход