Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
Главная » Общественно-политическая жизнь в мире » Александр Куприн. «Родина»

Александр Куприн. «Родина»

2017 » Август » 3      Категория:  Общественно-политическая жизнь в мире

Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨
Выберите язык:


29 мая 1937 года в Париже на Северном вокзале писатель Александр Куприн сел в поезд, идущий в СССР. Перед тем, как сесть в вагон, он сказал: «Я готов пойти в Москву пешком…»

Известны также слова, сказанные Куприным года за три до отъезда:

«Уехать так, как Алексей Толстой, чтоб получить крестишки иль местечки, — это позор, но если бы я знал, что умираю, непременно и скоро умру, то я бы уехал на родину, чтобы лежать в родной земле».

Это эссе – о том, что значило слово «родина» для писателя. Читая его, особенно остро осознаешь, что в 1937 году Куприн возвращался из эмиграции на родину, которой уже не было. 
 

Приезд Куприна на родину. 1937 г.

Странными становятся вещи, явления и слова, если в них начнешь вникать глубоко и всматриваться настойчиво. Всегда показываются новые грани и оттенки.

Вот понятие — Родина. Каким оно может быть зверино-узеньким и до какой безмерной, всепоглощающей, самоотверженной широты оно может вырасти.

Я знал любовь к ней в самой примитивной форме — в образе ностальгии, болезни, от которой умирают дикари и чахнут обезьяны. С трехлетнего возраста до двадцатилетнего я — москвич. Летом каждый год наша семья уезжала на дачу: в Петровский парк, в Химки, в Богородское, в Петровско-Разумовское, в Раменское, в Сокольники. И, живя в зелени, я так страстно тосковал по камням Москвы, что настоятельнейшею потребностью — потребностью, которую безмолвно и чутко понимала моя мать, — было для меня хоть раз в неделю побывать в городе, потолкаться по его жарким, пыльным улицам, понюхать его известку, горячий асфальт и малярную краску, послушать его железный и каменный грохот.

Однажды — мы тогда жили в Химках, 21-я верста по Николаевской железной дороге — случилось так, что в доме деньги были в обрез. Я пошел в Москву пешком, переночевал у знакомого причетника и пешком вернулся назад, совсем голодный, но с душою насыщенной, отдохнувшей и удовлетворенной.

Но особенно жестокие размеры приняла эта яростная «тоска по месту» тогда, когда судьба швырнула меня, новоиспеченного подпоручика, в самую глушь Юго-Западного края. Как нестерпимо были тяжелы первые дни и недели! Чужие люди, чужие нравы и обычаи, суровый, бледный, скучный быт черноземного захолустья… А главное — и это всего острее чувствовалось — дикий, ломаный язык, возмутительная смесь языков русского, малорусского, польского и молдавского.

Днем еще кое-как терпелось: застилалась жгучая тоска службой, необходимыми визитами, обедом и ужином в собрании. Но были мучительны ночи. Всегда снилось одно и то же: Москва, церковь Покрова на Пресне, Кудринская Садовая, Никитские — Малая и Большая, Новинский бульвар…

И всегда во сне было чувство, что этого больше никогда я не увижу: конец, разлука, почти смерть. Просыпаюсь от своих рыданий. Подушка — хоть выжми… Но крепился. Никому об этой слабости не рассказывал.

Да и как было рассказывать? По долгу службы мне нередко приходилось производить дознания о случаях побега молодых солдат со службы. Вряд ли кто-нибудь из моих сослуживцев чувствовал так глубоко всю невинность их преступления против присяги. Разве и меня не тянуло хоть на минуточку удрать в Москву, поглядеть ее, понюхать? Но я уже был во власти дисциплины. И я был начальник.

Однако эти жестокие чувства прошли. Что не проходит со временем? Потом я изъездил, обошел, обмерил почти всю среднюю Россию. Улеглось «чувство к месту».

А еще потом я побывал за границей. Оказалось, что моя ностальгия только расширилась. Была всегда нерушимая, крепкая душевная основа: «А все-таки там дом. Захочу — и поеду». Но наступал переломный момент. Большая Медведица. Вечером увидишь ее, проведешь от двух крайних правых звезд линию вверх, упрешься почти в Полярную Звезду. Север. И потянет, потянет в Россию, не в Москву, а в Россию. Запихана кое-как в чемодан всякая хурда-мурда, третий класс, и… езда.

А теперь болезнь потеряла остроту и стала хронической. Живешь в прекрасной стране, среди умных и добрых людей, среди памятников величайшей культуры… Но всё точно понарошку, точно развертывается фильма кинематографа. И вся молчаливая, тупая скорбь в том, что уже не плачешь во сне и не видишь в мечте ни Знаменской площади, ни Арбата, ни Поварской, ни Москвы, ни России, а только черную дыру.

1924

Фото в анонсе: Приезд А. Куприна в Москву. 1937 г. 



Источник: izbrannoe.com
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.





РЕКОМЕНДУЕМ:

ТЕГИ:
политика

ID материала: 21977 | Категория: Общественно-политическая жизнь в мире | Просмотров: 905 | Рейтинг: 4.7/12


Всего комментариев: 5
avatar
1
Родина, она всегда Родина при любом прижиме!
avatar
2
родина, тоска по ней- просто слова, все зависит какое значение им предавать... Куда бы вы не переезжали, и где бы вы не оставались, вы берете самого себя... Все зависит от вас, конечно, если вас могут убить в месте вашего проживания - следует уехать... Если вам более комфортно жить где-то - уезжайте, или оставайтесь.. Я толко не понимаю рекомендаций типа - ты должен! Ничего и ни кому я не должен и особенно сложить жизнь за чьи -то ХИМЕРЫ ! Это выбор человека... рекомендации и комментарии здесь не уместны... Прекратите цеплять ярлыки на все и всех, занимайтель собой... Тот кто интересуется другими - занимается ЧЕПУХОЙ, пейте сегодня свой чай, завтра этого может не произойти, помните об этом !
avatar
3
Тут один умник сказал, что он ни кому ни чего не должен!
Тогда никто ему ничего не должен!
Был такой советско-французский фильм "Последний дюйм", так сквозь ткань фильма проходит песня, в которой рефреном повторяются слова: "Какое мне дело до вас до всех, а вам до меня".
Показан мир, где нет места человеческим чувствам и тут, в этом мире, выживает только Заратустра! Топча и подминая под себя все что попадется. Он беспощаден к себе и к окружающим.
Словом гобсовская война всех против всех!
avatar
4
а тут один умник решил меня подправить... Если я никому ничего не должен и мне никто, ничего не должен, то он почему - то считает, что я должен с кем - то воевать? Так вот - воевать с кем - то я тоже не должен ! мы там, где наши мысли, а твои очевидно - в борьбе с кем - то и за что - то! Ты и есть самый настоящий агрессор ! Повторяю, не учите никого как и где жить, занимайтесь собой, тогда из вас возможно что - нибудь и получится... Воображение без соображения часто приводит в никуда! Пойми сначала кто ты есть сам, а уж потом цепляй ярлыки другим... Обсуждать других может каждый ленивый...или по тексту...
avatar
5
Тут один советчик что - то писал о Заратустре..., так вот он вообще ничего не знает о нем - совершенно, даже не удосужился элементарно поинтересоваться, что это за фигура в истории человечества..., стыдно дружок.. А по - поводу чувств, пора прекратить уже чувствовать и сопереживать, людям нужно помогать, если это необходимо, а не беспокоиться о них...и тихонько плакать в тряпочку...


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



Поиск
Мы в соц.сетях
www.NewRezume.org © 2017
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход