Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
Поиск
Мы в соц.сетях
Главная » Очерки. Истории. Воспоминания » Загадки «дедушки» Крылова

Загадки «дедушки» Крылова

2016 » Декабрь » 28      Категория:  Очерки. Истории. Воспоминания

Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨

«Трудно найти человека, которого жизнь была бы до такой степени обогащена анекдотическими событиями, как жизнь Крылова. Если бы можно было собрать в одну книгу все эти случаи и сопровождавшие их явления, они составили бы в некотором смысле энциклопедию русского быта и русского человека — в виде Крылова».

Автор этой известной характеристики баснописца Крылова — литературный критик Петр Александрович Плетнев — близкий друг Пушкина, Гоголя, Жуковского и Крылова. Все они очень дорожили мнением и советами своего мудрого товарища. Плетневу же было нелегко — в силу сложившегося положения (он преподавал царском двору русский язык, словесность и литературу) нужно было постоянно разрываться — между царским отношением к творческой интеллигенции, людям искусства и своими личными убеждениями.

 

В его безграничной любви и дружеской преданности к амбициозным и своенравным гениям того времени сомневаться не приходится. Именно ему приходилось заступаться за своих друзей, не щадящих царскую психику своими литературными выпадами. Те в свою очередь старались, как могли. Без устали, с озорством мальчишек метали они свои язвительные стрелы в виде карикатур, шаржей, сказок, стишков с подтекстом, театральных постановок, зашифрованнх пьес…

Но, когда на помост выходила тяжелая артиллерия — в виде колких и жутко зашифрованных стихотворных строчек баснописца Ивана Андреевича Крылова, то все эти упомянутые выше творческие потуги напоминали скорее детские забавы, шалости шкодливых малышей. Так пошутить, высмеять, обличить мог только он один. Одних это приводило в неописуемый восторг, других лихорадило…

С высоты прожитых лет, дедушка Крылов понял, что единственно безнаказанным выражением своих мыслей будет завуалированные детские стишки с нравоучительным характером сатирического содержания. Басни. За него стали говорить звери. И это стало удачным способом сохранить себя, не боясь говорить то, что думаешь под личиной вороны, лисицы, волка, слона, соловья…

Журнальная деятельность

Родился Иван Андреевич в 1769 году в бедной семье армейского офицера. Отец его — Андрей Прохорович обучал сына грамоте в домашних условиях. А больше всего прививал интерес к новым знаниям посредством ежедневного чтения книг. Скончался Андрей Прохорович, когда Ивану было всего 9 лет, оставив в наследство сыну огромный сундук книг. Мать, Мария Алексеевна после смерти мужа осталась вдовой, пережила его на 10 лет.

Учился Крылов мало, но читал довольно много. По словам современника, он

«посещал с особенным удовольствием народные сборища, торговые площади, качели и кулачные бои, где толкался между пестрой толпой, с жадностью прислушиваясь к речам простолюдинов».

С 1780 года начал служить подканцеляристом за копейки.

В это время он увлёкся уличными боями, стенка на стенку. А так как он был физически очень крепким, то выходил зачастую победителем над взрослыми мужиками.

В 1784 в возрасте 16 лет пробует себя на литературном поприще, написав оперное либретто «Кофейница». За это произведение он получил гонорар — 60 рублей, но оно так и не было напечатано. «Кофейница» увидела свет только в 1868 г. (в юбилейном издании) и считается произведением крайне юным и несовершенным.

В 1788 г. Крылов лишился матери, и на руках его остался малолетний брат Лев, о котором он всю жизнь заботился как отец о сыне (тот в письмах и называл его обыкновенно «тятенькой»

В 1789 г. Крылов усердно трудится над изданием ежемесячного сатирического журнала «Почта духов». Это были одних их первых попыток высказаться, заявить о себе. В журнале он виртуозно изображает недостатки современного русского общества, облачив главный замысел в фантастическую форму переписки гномов с волшебником Маликульмульком. Жизнь Почты духов была недолгой. Маленькое число подписчиков не покрывало расходы и журнал пришлось закрыть.

В 1790 г. он становится владельцем маленькой типографии, а уже в 1792 г. выходит в свет новое детище Крылова — журнал «Зритель». Посвящен он был русскому театру. В нем можно было прочитать подробное описание состояния русской сцены, оперной и драматической, анализ репертуара, актерского исполнения, а также любопытнейшие заметки о поведении зрителей во время представления, о положении актеров в обществе, о театральном быте. По сути, Крылов явился родоначальником русской театральной критики.

Но и этот журнал просуществовал недолго.

В одном из томов «Зрителя» появилась заметная статья Крылова под названием «Речь, говоренная повесою в собрании дураков», в которой были сплошь намеки и издевки над бездельниками, пребывающими во власти.
ivan-andreevich-krylov
Волков Р. М. Портрет баснописца И. А. Крылова. 1812.

И тотчас (шел пятый месяц издания журнала) по личному приказу Екатерины II в типографии Крылова был произведен обыск. Журнал, просуществовав каких-то полгода, был закрыт, а четверо друзей были отданы под гласный надзор полиции.

В компании остались лишь Крылов и его главный сотрудник — литератор Александр Клушин. Вместе им удалось на базе журнала «Зритель» воссоздать новый — «Санкт-Петербургский Меркурий». Он получился слабее ранее выходивших журналов Крылова. Редакторы «Меркурия» строили наполеоновские планы, думали, что, придав ему менее острый и более художественный характер, добьются широкого распространения своего издания. Ради этого затеяли полемику с «Московским Журналом» Карамзина, обрушившись с язвительными нападками на самого Карамзина и его последователей. Так сказать — первые отголоски современного пиара, когда целью становятся массовая известность и быстрая популярность за счет маленькой интрижки или скандальчика… В общем, надо было на кого-то «наехать». И этим человеком стал Карамзин — фигура в литературных кругах не маленькая.

Но надо отдать должное Крылову. Наезд был обоснованным. Ему действительно было чуждо творчество Карамзина. Оно казалось ему искусственным и излишне подверженным западным влияниям. Преклонение перед Западом, французским языком, французскими модами было одной из любимых тем сатиры молодого Крылова. Возмущал его и излишне простой слог Карамзина с нарочитым стремлением к простонародности (к лаптям, зипунам и шапкам с заломом). Кроме того, карамзинисты отталкивали его своим пренебрежением к принятым в то время строгим правилам стихосложения.

Возможно, именно резкая полемика с карамзинистами (на фоне явно осторожного отношения к власти) оттолкнула читателей от «Санкт-Петербургского Меркурия». И на сей раз Иван Андреевич сам закрыл «Санкт-Петербургский Меркурий» — из-за нехватки подписчиков.

Произошло это именно так или совсем не так — новая загадка Крылова.

Потому что сохранилось свидетельство, будто не кто иной, как императрица Екатерина II, вызвала издателей и, ходили слухи, сделала им то ли серьезное внушение, то ли материнское увещание с предложением отправиться за границу «на учебу».

Перед царской милостью-угрозой Клушин капитулировал. Он получил от Екатерины II деньги на поездку, написал ей благодарственную оду и отбыл за рубеж.

Крылов, оставшийся один, без друзей, без издательства, без журнала, тоже покинул столицу. Бросил все и уехал из Петербурга на долгие годы. Предложение матушки-царицы оказалось из тех, от которых отказаться было невозможно. Иначе в лучшем случае его ждали бы нищета, отчаяние, в худшем — Шлиссельбургская крепость или ссылка по проторенному Радищевым пути.

Однако царских денег Крылов не взял. Коленопреклоненной одой не разразился и вообще после той памятной встречи с Екатериной II лет десять фактически не выступал в печати. Но русской земли не покинул.

Скиталец

Из северной столицы Крылов подался, скорее всего, в Москву. Сначала остановился у актеров Сандуновых. Положение опального литератора открыло ему двери многих известных московских домов (Бенкендорфов, Татищевых и др.), где Иван Андреевич приобрел новые литературные знакомства. Без семьи, без серьезного занятия, способного дать заработок, по сути, бездомный скиталец, он перебирался из одного гостеприимного дома в другой, чувствуя себя униженным и опустошенным. Досадовал, что угораздило родиться с талантом никому не нужного сатирика.

Про него говорили, что «спокойствие, доходившее до неподвижности, составляло первую его потребность». Но не полное же безделье!

По Москве тогда прокатилось картежное поветрие. Всегда мечтавший о блистательном успехе, который наполнил бы его душу сильными ощущениями, Крылов вдруг стал завзятым картежником. Игра возбуждала. Играл много и азартно. Однажды его имя даже попало в полицейский реестр заядлых карточных игроков, из-за чего на какое-то время Крылов был вынужден покинуть теперь уже Москву.


Крылов был членом Английского клуба в Санкт-Петербурге с 1817 года. После смерти Крылова в той комнате Английского клуба, где он постоянно играл в карты, установили его бюст. Описывая Английский клуб в поэме «Недавнее время», Н.А. Некрасов посвятил этому следующие строки:

«Нынче скромен наш клуб именитый,
Редки в нём и не громки пиры.
Где ты, время ухи знаменитой?
Где ты, время безумной игры?…
Да Крылов роковым переменам
Не подвергся (во время оно
Старый дедушка был у нас членом,
Бюст его завели мы давно)…»


По словам одного из биографов писателя, на несколько лет Крылов как бы исчезает. Очевидно, в это время он скитается-странствует по провинции: посещает Тамбов, Саратов, Нижний Новгород, Украину, живет в поместьях своих друзей-приятелей. Он не перестает сочинять, но его произведения лишь изредка появляются в печати. Причем никакого и намека на сатиру. То ли душа покоя просит, то ли еще не выветрился из памяти последний разговор с императрицей.

Даже смерть Екатерины II, случившаяся поздней осенью 1796 года, мало что изменила в его положении. На престол вступил Павел I, при котором не приходилось и думать о возвращении к активной литературной деятельности или к журналистике. Крылов не побоялся ненадолго съездить в Петербург, осмотрелся и порешил за лучшее там не задерживаться.

basnopisets-krylov
Портрет работы Ивана Эггинка

Подвернулся случай — князь Голицын предложил занять при нем должность личного секретаря и домашнего учителя его детей. Крылов, которому всего-то тридцать, согласился. По воспоминаниям современника, он оказался способным и полезным преподавателем языка и словесности.

И потянулись дни, один, похожий на другой: по утрам уроки молодым князьям, днем прогулки и чтение, по вечерам партия-другая в шахматы с Сергеем Федоровичем, который неизменно выходил победителем, да отдохновение за скрипкой, разве что иной раз некоторое развлечение — небольшой скрипичный концерт для обитателей дома и гостей Голицына. И уж совсем редко забава из забав — домашний театр.

Чтобы совсем не скиснуть от деревенской скуки и зная отношение опального генерала к царю, Иван Андреевич берется сочинить для домашнего спектакля у Голицыных пьесу. Здесь на любительской сцене впервые и была сыграна пародийная шуто-трагедия «Подщипа, или Трумф», где сам автор с успехом сыграл главную роль тупого и заносчивого вояки Трумфа, в котором легко угадывалась фигура Павла I, с его преклонением перед прусской армией и королем Фридрихом II.

Карикатурный образ был столь очевиден, а сатира зла и язвительна, что в России пьесу впервые опубликовали только через 70 лет.

О том, как воспринималась пьеса, свидетельствуют воспоминания одного из крыловских современников:

«…ни один революционер не придумывал никогда злее и язвительнее сатиры на правительство. Все и все были беспощадно осмеяны, начиная от главы государства до государственных учреждений и негласных советников».

Постановка на сцене в Казацком удалась, хотя и у участников, и у зрителей не раз холодок пробегал по коже — как слухи о шуто-трагедии дойдут до царских ушей. Но раньше подошло известие из Петербурга о том, что император задушен приближенными в своем Михайловском замке и что теперь на троне Александр I.

Князь Сергей Федорович Голицын, обласканный молодым императором, получил назначение генерал-губернатором в Ригу. Отправляясь на новое место службы, Голицын берет с собой и Крылова, выхлопотав для него официальное назначение на должность правителя канцелярии.

По пути в Ригу Иван Андреевич заезжает в Москву, в Петербург. Удается невероятное — договориться о переиздании «Почты духов». Крылов даже вносит небольшую правку в текст, усиливая, делая резче строки, направленные против деспотизма.

Лиха беда начало. Немного спустя у Крылова готова еще одна пьеса — на этот раз легкая комедия. Ее Иван Андреевич решает предложить петербургскому театру. Через год она появляется там на сцене. А чуть позже ее уже можно видеть и на московской сцене (Петровский театр).

Терпеть хлопотливую службу в канцелярии Голицына у Крылова хватило сил не очень-то долго. И несмотря на дружеские отношения с князем Голицыным, Крылов в 1803 году вышел в отставку. И, очевидно, два следующих года провел в беспрерывном путешествии по России. Разъезжал по ярмаркам; рассказывают, что вел большую игру в карты, даже выиграл как-то раз очень крупную сумму. Но все это не более чем досужие слухи.

Именно в эти годы, о которых мало что известно, драматург и журналист начал писать басни.

Баснописец

pamyatnik-i-a-krylovu-letnij-sad-sankt-peterburg
Памятник И. А. Крылову. Летний Сад. Санкт-Петербург. Фото: Александр Ардатов

Однако драматургия отпустила от себя Крылова не сразу. Сначала его пьесы буквально завоевывают театральные сцены, срывая бурные аплодисменты у публики. С большим успехом идут сразу несколько его сатирических комедий («Пирог», «Модная лавка», «Урок дочкам»). Они высмеивали равнодушие дворянского общества к русской национальной культуре. В эпоху наполеоновских войн эта тема приобрела почти политическую остроту.

И лишь достигнув в театре заметного признания, он решает навсегда оставить перо драматурга и пойти по другому пути. А между тем театру он как драматург и журналист отдал к тому времени 20 лет своей литературной деятельности.

Где и как нашел он в себе силы сделать столь решительный шаг? Еще одна загадка Крылова. Но он его сделал и стал тем, кем мы его знаем с детства — баснописцем.

Со слов первого биографа Крылова, все начиналось так: в 1805 году Иван Андреевич был в Москве и, навестив известного поэта и баснописца Ивана Дмитриева в его доме в Большом Козловском переулке, 12 (не сохранился), показал ему свой перевод двух басен Лафонтена «Дуб и трость» и «Разборчивая невеста», а тот, прочитав их, будто бы сказал Крылову: «Это истинный ваш род; наконец вы нашли его!».

С тех пор и считается, что басня «Дуб и трость», переведенная Крыловым с французского, стала путеводной звездой в его литературной судьбе.

Иван Дмитриев, на суд которого Крылов отдал свой перевод, не просто горячо одобрил басни, а даже сам попросил редактора журнала «Московский зритель» напечатать их. И они вместе с еще одной («Старик и трое молодых») увидели свет в первом номере этого журнала за 1806 год.

Но баснописца не устраивал редактор журнала, человек трусливый и нравственно нечистоплотный. Вот тогда-то Иван Андреевич решает вернуться в Петербург и создать собственный журнал, где ему было бы сподручно печатать свои басни.

В январе 1808 года вышел первый номер затеянного им «Драматического вестника», «начальником» которого Крылов пригласил князя Шаховского, респектабельного драматурга, благонамеренного человека. В отделе «Странички юмора» нового издания и были помещены крыловские басни за подписью «К.». Они печатались в каждом номере.

Сам же Крылов, обосновавшись в столице, поступает на службу (в Монетный департамент).

За год в своем журнале он напечатал 20 басен. Вполне можно было выпускать книгу. Весной 1809 года она увидела свет. Это тоненький сборник, очень скромно изданный небольшим тиражом 1200 экземпляров. В нем было всего 23 басни. Но зато какие! — «Ворона и Лисица», «Слон и Моська», «Лисица и виноград», «Стрекоза и Муравей», «Волк и Ягненок», «Слон на воеводстве», «Ларчик»… Книга имела ошеломляющий успех.
pamyatnik-krulovu
Герои басен Крылова на памятнике в Летнем саду

С этой поры жизнь Ивана Андреевича — ряд непрерывных успехов и почестей. И с того же времени драматург и поэт пишет исключительно краткие и емкие поэтические миниатюры, название которым «басня Крылова».

Он всегда любил Лафонтена (которого называл Фонтеном) и, по преданию, уже в ранней юности пробовал свои силы в переводе басен, а позднее, может быть, и в переделке их — басни и «пословицы» были в то время в моде. Но мода модой, а жизнь показала, что прекрасный знаток простого языка, вечно склонный к насмешке, к тому же любивший облекать свою мысль в гибкую форму аполога, Крылов действительно был создан для басни.

После первой книжицы издания следовали быстро одно за другим. Каждая новая басня писателя сразу превращалась в любимое чтение во всех образованных семьях. Читательский успех басен уже при жизни автора заслонил собою все остальные стороны творчества Крылова.

Сюжеты

Все написанные им до конца жизни басни были объединены в 9 книг. Впрочем, каждая последующая книга свидетельствовала, что автор не заканчивал работу над произведением даже после того, как оно публиковалось.

Кстати сказать, первую свою басню «Дуб и трость» Крылов переделывал 16 раз!

Сначала в творчестве Крылова преобладали переводы или переложения знаменитых французских басен Лафонтена («Стрекоза и Муравей», «Волк и Ягненок»). Но, справедливо отмечают современные исследователи его творчества, связь Ивана Андреевича с народным творчеством, с языком народных сказок была так тесна, что даже эти заимствованные басни не звучат как переводы, они — русские до мозга костей басни. Ведь яркий, меткий, живой русский язык Крылова не мог быть заимствован ни у кого. Так что даже в переводах его басни были не только оригинальными, но, самое главное, в высшей степени русскими по духу.

Гурман, полиглот, «морж»

Незадолго до смерти врачи предложили Крылову придерживаться строжайшей диеты. Большой любитель поесть, Крылов невыразимо страдал от этого. Однажды в гостях он с жадностью смотрел на различные недоступные ему яства. Это заметил один из молодых остряков и воскликнул:

«Господа! Посмотрите, как разгорелся Иван Андреевич! Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть!»

Последняя фраза принадлежала самому Крылову и присутствовала в его известной басне «Волк на псарне».

Крылов, услышав направленную против него колкость, лениво ответил: «За себя не беспокойтесь, мне свинина запрещена».

И в жизни, а тем более в анекдотах поесть он действительно любил (анекдотов о его удивительном аппетите сохранилось множество). Хотя, памятуя, что он родился, вырос и возмужал в нужде и бедности, это нисколько неудивительно. Слыл большим гурманом. Очень нравились блины и рыба. Отварная стерлядь — его любимое блюдо. Добрые щи, кулебяка, жирные пирожки, гусь с груздями, сиг с яйцами и поросенок под хреном составляли его роскошь.

Миф, рожденный при его активном участии, ставший общепринятым фактом, гласит о непомерном обжорстве писателя. Но есть все основания в этом усомниться. Если бы писатель был таким обжорой, каким его хотят представить, едва ли ему удалось бы прожить 75 лет — огромный по тем временам срок.

Много говорят о лени этого весьма тучного, но высокого роста сибарита в знаменитом не меньше обломовского халате.

Но как быть с тем, что, желая достичь совершенства, он переписывал строки своих басен десятки, а порой и сотни раз. Например, только к одной басне «Кукушка и Петух», в которой всего-то двадцать одна строка, позже было найдено около двухсот строк черновых набросков.

Его добрый друг драматург М.Лобанов писал о легендарно «ленивом» Крылове: «…труд был вторым его гением; ум был изобретателем, а труд усовершителем…»

Ему было за пятьдесят, когда он на спор с Гнедичем за два года сам, без чьей-либо помощи овладел древнегреческим языком и прочел всех греческих классиков в подлиннике.

Ежедневно каждый вечер до глубокой ночи по несколько часов этот «ленивец» читал, переводил древних греков и преуспел настолько, что достиг уровня, которого Гнедич, по его собственному признанию, достигал половину жизни своей. Выиграв пари, Крылов охладел к греческим классикам и… в следующие два года овладел английским, который до того не знал.

А многие ли знают, что Крылов был одним из первых «моржей». Его купальный сезон начинался в апреле, а заканчивался 27 ноября (15 ноября по ст. стилю). И это в северном Петербурге!

Те же современники отмечали: «… богатырская была натура». Большой, сильный, он много ходил пешком, никогда не болел. Как сам однажды написал о себе: «…у меня довольно силы». Но странное дело, взгляните на известную картину художника Г. Чернецова «Парад на Марсовом поле» (1832), где изображены Крылов, Пушкин, Жуковский и Гнедич в Летнем саду, и увидите совсем другого, имеющего мало общего с реальным, баснописца ростом на полголовы ниже Пушкина, который, как известно, был совсем невысок.

pushkin-krylov-zhukovskij-i-gnedich-v-letnem-sadu
«Пушкин, Крылов, Жуковский и Гнедич в Летнем саду», Чернецов Григорий Григорьевич, 1832, Всероссийский музей А.С.Пушкина

Читать далее:

http://moiarussia.ru/zagadki-basnopistsa-krylova/

 



Источник: moiarussia.ru
Автор: Андрей Русский
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.





РЕКОМЕНДУЕМ:

ТЕГИ:
очерки

ID материала: 18664 | Категория: Очерки. Истории. Воспоминания | Просмотров: 2093 | Рейтинг: 5.0/15


Всего комментариев: 0


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



Знакомства


Еще предложения
www.NewRezume.org © 2017
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход