Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
ПОИСК ПО САЙТУ
Мы в СОЦ Сетях
Главная » Общественно-политическая жизнь в мире » Интервью Интервью Игоря Сутягина, отсидевшего за шпионаж и обменянного на русских разведчиков

Интервью Интервью Игоря Сутягина, отсидевшего за шпионаж и обменянного на русских разведчиков

2016 » Апрель » 22      Категория:  Общественно-политическая жизнь в мире

Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨

Ученый Игорь Сутягин был фигурантом одного из самых громких дел по статье о государственной измене. Его обвинили в шпионаже в пользу Великобритании и в апреле 2004-го приговорили к 15 годам тюрьмы. С учетом предварительного заключения Сутягин отсидел 11 лет, а затем стал участником не менее громкого обмена. Его и еще троих граждан РФ обменяли в 2010-м на российских разведчиков, чья сеть была раскрыта американскими спецслужбами. Сейчас Сутягин живет в Великобритании. По просьбе «Медузы» с Сутягиным поговорила журналист «Новой газеты» Вера Челищева. 

Игорь Сутягин работал заведующим сектором военно-технической и военно-экономической политики отдела военно-политических исследований Института США и Канады РАН. В октябре 1999 года его задержали в Обнинске, где у него была квартира и где он читал лекции. Сутягина обвинили в шпионаже в пользу Великобритании и судили по статье 275 УК РФ — государственная измена. Сутягин отказался признать себя виновным и утверждал, что готовил по просьбе британской консалтинговой фирмы Alternative Futures отчеты об оборонной промышленности России — исключительно на основе выдержек из газет.

Калужский областной суд отказался рассматривать дело Сутягина из-за размытой фабулы обвинения. Тогда ученого перевели в Москву, в СИЗО «Лефортово», и в апреле 2004 года присяжные в Мосгорсуде единогласно признали его виновным. Сутягин был приговорен к 15 годам колонии строгого режима.

Ученый отбывал срок в Архангельской области, преподавал в колонии английский язык всем желающим. В 2010-м Сутягина и еще троих граждан России обменяли на десятерых сотрудников Службы внешней разведки РФ, раскрытых в США (самая известная среди них — Анна Чапман, позднее работавшая моделью и телеведущей).

Сейчас Сутягин живет и работает в Великобритании.

— Так вы действительно шпион, как считает российский суд?

— Все без исключения журналисты, с которыми я общался, особенно в первые месяцы после обмена, задавали этот вопрос: «Вы — шпион?» Поэтому интриги уже нет, и ответ мой будет простой: нет, я не шпион.

Еще когда в Калуге мое дело начало разваливаться, подполковник калужского управления ФСБ по фамилии Калугин мне сказал: «Даже если тебя случайно не осудят, я обещаю тебе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы ты никогда больше не работал в области военно-политических исследований». Да, меня осудили, но я по-прежнему ими занимаюсь, ничего у подполковника не получилось. Я не хочу жить прошлым. То, чем я занимаюсь сейчас, более интересно, чем этот вопрос из тех времен — шпион я или нет.

— Над чем вы работали в Институте США и Канады РАН?

— Вообще, наш институт был создан, чтобы изучать американский опыт, находить в нем лучшее и применять его в интересах СССР. Я изучал отношение США к различным военно-политическим проблемам, их тактику. Ведь если знаешь тактические наработки, то можно разработать свои методы противодействия этой тактике. Кроме этого, писал аналитические статьи.

В Обнинске читал лекции командирскому составу учебного подводного центра. Рассказывал, например, какую тактику изберет американский командир подводной лодки, если он потеряет контакт с российской подводной лодкой.

— Параллельно вы готовили отчеты для британской консалтинговой фирмы Alternative Futures — про оборонную промышленность РФ, что и было расценено как госизмена. Зачем вы с ней сотрудничали?

— Консалтинговая фирма, с которой я работал, давала своим клиентам рекомендации по вложению денег в экономику многих стран, в том числе России. Британцы считали риски для клиентов. Естественно, интерес представляла информация об отраслях, инвестиции в которые давали бы неплохую прибыль. Применимо к оборонной промышленности — это экспортные программы. Я пытался показать, что Россия — место, куда можно вкладывать деньги, страна ни на кого нападать не собирается, в отличие от сегодняшних времен. А тогда я своими отчетами создавал позитивный образ моей страны. Прокурор на процессе в Мосгорсуде задал мне вопрос: «Кто дал вам право перед иностранцами отстаивать интересы России?» Я сослался на Конституцию, но прокурор отмел это.

А то, что деньги этими отчетами старался зарабатывать… Ну, пусть упрекнут меня этим (за 18 месяцев сотрудничества с Alternative Futures Сутягин заработал 14 тысяч фунтов стерлингов — прим. «Медузы»). 

Игорь Сутягин в Мосгорсуде, 2004 год
Фото: Юрий Машков / ТАСС / Corbis / Vida Press

— В суде вы говорили, что работали с британцами на контрактной основе, а информацию собирали из открытых источников, в частности, из журнала «Крылья Родины», который регулярно покупали на станции метро «Киевская» [в Москве] по дороге на работу.

— Я не только «Крылья Родины», но и «Вестник воздушного флота», и «Красную звезду» покупал в переходе с «Арбатско-Покровской» линии на «Кольцевую». Там столик стоял, и продавали хорошие газеты и журналы. Даже газету Washington Post я использовал в своих отчетах.

— Обвинение говорило, что журналы действительно продавались в переходе в центре Москвы, но отчеты на их основе для Запада готовить нельзя.

— Я задавал этот вопрос руководителю следственной бригады еще в Калуге. Предоставил ему все газеты и журналы, которыми пользовался. Я ему показал, например, несколько выпусков «Красной звезды» со статьями [бывшего первого замначальника Генштаба Валерия] Манилова. Он там развенчивал ходившие по Европе слухи, что не сегодня — завтра Россия нападет на Прибалтику, чуть ли не третья мировая война на пороге. А Манилов говорил, что все, чего мы хотим, — это состояние постоянной боевой готовности в армии и создание трех-четырех дивизий и шести-семи военных бригад на всю Россию. Я объяснял в отчете, что это не то количество войск, с которым начинают третью мировую, с такими войсками даже на Прибалтику не нападают. Поэтому забудьте о своих страхах.

Я выложил эти две статьи перед начальником следственной бригады, говорю: «Саш, ну ты же не дурак, ты же видишь, что тут написано. Ты можешь сопоставить. Какие же тут секреты?» Он мне отвечает: «Конечно, могу сопоставить. Но если бы ты привел одну статью в отчете, это не было бы секретом. Но ты сопоставляешь в отчете три статьи, и хотя они из открытых источников, но вместе сложенные образуют как бы новое знание, а значит — государственную тайну. За что мы тебя и привлекли».

Я еще спрашивал следователя: «Ты понимаешь, что обвиняешь меня в ерунде — якобы я американской военной разведке раскрыл их собственные секреты о развертывания системы ПВО в их Аляске?» На что он мне ответил: «Прекрасно понимаю. Но если сейчас мы снимем с тебя обвинение, то тогда должны будем сами сесть вместо тебя. А мы не хотим, поэтому сидеть будешь ты».

— Непонятен один момент — куда исчезла Alternative Futures после вашего задержания? Ее представители пытались выйти на следствие, чтобы объяснить, что за отчеты вы делали, зачем они были нужны?

— Слова о том, что фирма «пропала» и «исчезла», смешны. Вот смотрите: в 2000 году следствие по моему делу поставило задачу Главному разведывательному управлению (ГРУ) и Службе внешней разведки (СВР) — найти эту фирму. Им выдали адрес этой фирмы, который я сам и сообщил. И где-то через неделю гэрэушники нашли ее. Описали подробным образом здание и улицу, где оно находилось. Причем описание полностью соответствовало тому, что помнил я сам. Более того, они зашли в здание — это такой офисный центр в несколько этажей. Переписали фирмы, которые там находились. И этот документ был в уголовном деле. Но представители ГРУ, как и СВР, почему-то не стали разговаривать с представителями фирмы. Что, на мой взгляд, странно.

Что касается СВР, то они и вовсе отрапортовали, что такой фирмы якобы по указанному адресу нет. Я обратил внимание следствия на то обстоятельство, что эсвээровцы просто пришли не на ту улицу — они адресом ошиблись, перед ними поставили задачу найти ее вновь. И они тоже нашли.

Англичане — представители этой фирмы — связались с моими адвокатами во время процесса в Мосгорсуде и готовы были приехать в Москву, чтобы дать показания. Они просили только одного — гарантии их личной безопасности. Когда это их ходатайство было оглашено в суде, прокурор вскочил и заявил, что как только представители фирмы сойдут с трапа самолета, то сразу будут арестованы. Поэтому никто не приехал.

— Известно, что в 2010-м за вас ходатайствовали Соединенные Штаты и называли именно ваш обмен обязательным условием сделки. Глава ФСБ [Александр] Бортников тогда заявил, что очень этому рад, поскольку это является доказательством сотрудничества с разведкой; и это действительно так выглядит. Были или есть у вас какие-то обязательства перед США? Помогают ли они вам сейчас?

 

— «Помогают» — они мне не дают визу, а я в конце марта должен поехать туда на научную конференцию в Стэнфордском университете. Мои документы уже восемь месяцев у них на рассмотрении. Хороший я такой американский шпион.

— Калужский областной суд в 2001 году возвратил ваше уголовное дело для дополнительного расследования, указав: формулировка предъявленного обвинения неконкретна. Мосгорсуду, получается, все было понятно — там вас приговорили к 15 годам на основе вердикта присяжных.

— Начну с того, что в Мосгорсуде судили меня даже не по той статье. Есть два способа государственной измены в форме шпионажа. Первый — это передача иностранной разведке сведений, заведомо составляющих гостайну. Вторая — это передача сведений, не составляющих гостайну, но направленных для использования во вред безопасности России. Например, я говорю, что наш президент болен, и поэтому стройте свои дальнейшие планы, исходя из этого. Это вроде как не гостайна, но это использование информации во вред стране.

Так вот, что касается первого способа, то даже на процессе в Москве доказать его не смогли. Присяжные в четырех метрах от меня сидели, просматривали статьи, на которые я ссылался в отчетах, и недоумевали: здесь же все написано.

И получилось, что меня обвиняли по первой форме шпионажа, но осудили по второй — передача сведений, направленных во вред стране. Но это обвинение мне даже не было предъявлено! 

— Кем были присяжные?

— Их было 14 — двое запасных, 12 основных. Как мне удалось установить, двое были сотрудниками спецслужб — один из ГРУ, второй то ли из разведки, то ли из ФСБ. А вообще, из 14 присяжных только один человек занимался работой, не связанной с допуском к гостайне, и всем была жизненно важна возможность выехать за границу. То есть люди были на крючке у органов, принимающих решение о допуске к гостайне или об аннулировании загранпаспорта. Уникальный подбор — 13 таких человек и одна простая уборщица. Мои адвокаты и даже судьи, которым они показывали этот список, сказали: «Такого в природе просто не бывает. Случайная выборка не может привести к таким результатам». Большинство присяжных были руководителями компаний, среди них несколько вице-президентов. Обычно никогда такие люди в присяжные не идут. У них нет времени, они просто не отвечают на повестки из суда. А на мой процесс они ходили, не пропуская ничего.

Наконец, двое присяжных уже после вступления приговора в законную силу позвонили моим адвокатам и рассказали, что в их комнате сидели те самые сотрудники спецслужб, которые давили, требуя вердикта не в мою пользу. Один из звонивших сказал, что он служил в Афганистане и Чечне, но ему никогда не было так страшно, как в те дни перед вынесением вердикта. Их очень сильно обрабатывали.

Игорь Сутягин (справа) в колонии строгого режима
Фото: sutyagin.ru

— Вы пробыли в местах лишения свободы 11 лет. Есть две диаметрально противоположные идеи — Варлама Шаламова, который говорил, что тюремный опыт совершенно не нужен человеку, и Александра Солженицына, полагавшего, что тюремный опыт все же полезен. Кто из них прав?

— Расхождение между Солженицыным и Шаламовым состояло не в том, является ли этот опыт полезным или нет. Расхождение было в том, что Солженицын утверждал, что тюрьма может сделать человека лучше, а Шаламов стоял на позиции, что лучше тюрьма человека сделать не может. Мне ближе Шаламов.

Я прихожу к тому же самому выводу — лучше не станешь. Опыт может быть очень полезным в нашей жестокой жизни. Например, важно умение противостоять бытовой жестокости. Но противостоять можно только ответной жестокостью — это не улучшение. Да, я стал злее, жестче, и считаю, что иногда это полезно; быть иногда сволочью — это практично и удобно. Я вот мог гавкнуть на какого-нибудь тюремщика так, что он от меня отпрыгивал.

— С кем вы сидели?

— За 11 лет, конечно, много с кем. В одном из лагерей сидел с епископом, который получил 15 лет. В Калуге в СИЗО сидел с руководителями местных бандитских формирований. Сидел с яркими личностями, которые на коленке могли расписать тебе формулу любого наркотика, технологию его приготовления в лабораторных и домашних условиях, воздействие на организм. В Москве, в «Лефортово», посидел в одной камере с теми, кто убил в 2003 году [депутата Госдумы] Сергея Юшенкова. С людьми, которые пытались взорвать статую Петра Великого в Москве, но у них не получилось, потому что в тот момент рядом сидели влюбленная парочка и рыбак. Сидел с главным смотрящим — криминальным авторитетом из Таджикистана, с дипломатом, которого обвиняли в мошенничестве. Сидел с генералом Владимиром Ганеевым, который, по версии следствия, возглавлял группу «оборотней в погонах» в МУРе, с Алексеем Пичугиным из ЮКОСа мы в очень хороших отношениях были. Я ему писал и продолжаю писать — конечно, то, что проходит цензуру. В основном это описание Лондона и его мест. Поверьте, в тюрьме такое очень важно.

— Как происходил ваш обмен? Как вы вообще о нем узнали?

— Я догадался благодаря сопоставлению фактов. Я сижу в лагере в архангельских Холмогорах и там узнаю о задержании в США десяти россиян. Вскоре после этого, 5 июля 2010 года, меня спешно этапируют в Москву, при этом у представителей архангельского УФСИН на лице было написано совершенное непонимание того, что происходит. Было очевидно, что это инициатива Москвы. Меня сопровождал сам начальник управления конвоирования и этапирования Архангельской области, полковник — это было что-то экстраординарное. Меня везли на самолете — обычном пассажирском «Боинге» компании «Аэрофлот», хотя в Архангельск и обратно обычно на поездах этапируют. Три ряда сидений вокруг меня было занято конвойными, самый младший из них был капитаном по званию.

Прилетели в Москву, к борту подкатил автомобиль с обычным конвоем, плюс спецназ ФСИН, спецназ ФСБ. Архангельские конвойные, которые со мной летели, выглядывают и говорят: «Ну, а зачем вообще мы тут, если фейсы — так они эфэсбэшников называют — приехали? Чего они приперлись?» В общем, все это действительно выглядело необычно.

— И вам никто ничего не говорил?

— Нет. Меня привезли в «Лефортово». Во время обыска надо было сдать вещи на временный склад, там я и увидел другие сумки, на них были бирки осужденных — фамилии, статьи, сроки. Среди прочих увидел фамилию Скрипаль. Я о нем ранее слышал, это тоже осужденный по 275-й статье УК РФ полковник (бывший российский разведчик, полковник запаса Сергей Скрипаль в 2006 году был осужден Московским окружным военным судом на 13 лет колонии за шпионаж в пользу спецслужб Великобритании — прим. «Медузы»). Уже более или менее начал о чем-то догадываться.

На следующий день, 6 июля, меня повели на фотографирование и снятие отпечатков пальцев. Перед процедурой переодели в рубашку, надели на меня галстук — абсолютно ненужные детали для обычного фото в следственном изоляторе. Плюс попросили повернуться так, как обычно просят при фотографировании на американскую визу — у них требование, чтобы было видно правое ухо. Обсуждая фотографию, один из офицеров, сидя у компьютера, советовался с другим: «Может его побрить? Фотошоп есть». Другой ответил: «Для них чем естественнее, тем лучше». И тут я все понял: для кого это — для них? В тюрьме побрит ты или нет — абсолютно неважно. Значит, мной интересуются из-за границы.

Так что за несколько часов до того, как меня привели к начальнику «Лефортово» и официально сообщили о готовящемся обмене, я уже, по сути, знал о нем. В кабинете были трое американцев и двое наших. Там мне все сказали официально.

Сначала я сказал, что отказываюсь, и у одного из наших генералов — фамилий своих мне никто не называл — была такая растерянность на лице. Много было написано о том, что это Путин на встрече с [бывшим президентом США] Джимми Картером предложил обмен. Что американская сторона в ответ предложила список и настаивала на нем. Но я видел, что наши в этом обмене были заинтересованы больше, чем американцы. И считаю, что инициатором обмена был конкретно Путин.

Исправительная колония ИК-12 в Архангельской области, в которой отбывал наказание за шпионаж Игорь Сутягин
Фото: Юрий Тутов / PhotoXPress

— У вас был реальный выбор — соглашаться или отказываться?

— Фактически, его не было. Можно было и дальше отказываться, но непонятно, к каким последствиям это бы привело. В общем, на меня давили, как только умеют. Я попросил, чтобы мне дали поговорить с родными. Мне пообещали дать такую возможность, но потом стало понятно — дадут поговорить только в обмен на немедленное согласие. На размышление мне дали секунды: после беседы в кабинете у начальника СИЗО вернули в камеру, и тут же через кормушку-форточку в двери мне протянули заявление, в котором мне только подпись оставалось поставить. Майор, стоя у двери, постоянно спрашивал: «Так будете подписывать или нет?» Посоветоваться было не с кем, с адвокатами поговорить не дали. Это стандартная тактика — человека надо ошеломить, поставить его перед ситуацией очень жесткого выбора. После того, как получили согласие, дали встретиться с родными. С адвокатами — нет (Сутягин был помилован решением президента Дмитрия Медведева, для того, чтобы это случилось, он признал свою вину; во время судебного заседания и после него Сутягин называл себя невиновным — прим. «Медузы»).

Потом меня почти целый день одного держали в комнате для свиданий осужденных с адвокатами, вернули обратно в камеру. А 9 июля произошел обмен.

Читать далее:

https://meduza.io/feature/2016/03/11/eto-ne-bylo-pohozhe-na-film-s-tomom-henksom

 

 



Источник: meduza.io
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.





РЕКОМЕНДУЕМ:

ТЕГИ:
политика, интервью

ID материала: 14110 | Категория: Общественно-политическая жизнь в мире | Просмотров: 1238 | Рейтинг: 5.0/11


Всего комментариев: 1
avatar
1
biggrin Меня в 70-80-е подозревали в связях с ак. Сахаровым, что было абсолютной чушью (см. в Сети Сухоложские записки). И я все более понимаю, что бы со мной сделали,кабы не Перестройка. surprised


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка


Реклама
Статистика
Материалов: 16448

Пользователей:
Онлайн всего: 303
Гостей: 300
Пользователей: 3
Leonid, levkaplan, profsharikov

Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сегодня Госдума фактически заблокировала законопроект о запрете госслужащим иметь зарубежное имущество. Это сделала имен...       Московский публицист еврейского происхождения Дмитрий Быков считает, что умерший недавно враг Израиля Гейдар Джемаль пон...       18 октября 1961 года состоялась премьера короткометражного фильма Леонида Гайдая «Пес Барбос и необычный кросс», героями...       Олигархи и петербургские миллиардеры. "ДП" узнал, кому принадлежит один из самых элитных районов города. Вслед за спецвы...       Сегодня мы хотим познакомить вас с удивительным повествованием о восемнадцати годах тюрем, лагерей и ссылок Евгении Гинз...      
www.NewRezume.org © 2016
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям