Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
Поиск
Мы в соц.сетях
Главная » Общественно-политическая жизнь в мире » Интервью. Николай Сванидзе: “вертикальная страна” Видео

Интервью. Николай Сванидзе: “вертикальная страна” Видео

2015 » Октябрь » 16      Категория:  Общественно-политическая жизнь в мире

Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨

 

Как преодолеть сталинизм и пережить путинизм? В эфире Николай Сванидзе и Мустафа Найем.

Михаил Соколов

Сподачи правозащитников Владимир Путин на днях подписал указ об установке в Москве на проспекте академика Сахарова памятника жертвам политических репрессий. Может ли общественность России  хоть как-то влиять на самодержавного хозяина Кремля?

Как преодолеть опыт советской империи? Чем поможет РФ  десоветизация Украины?

Чего ждать сегодня после вмешательства России в войну в Сирии оккупированному Донбассу и Крыму?

Обсуждают историк и телеведущий Николай Сванидзе и депутат Верховной Рады Украины журналист Мустафа Найем.

Ведет передачу Михаил Соколов.

ПОЛНАЯ ВИДЕОВЕРСИЯ ПРОГРАММЫ

Михаил Соколов: Сегодня в нашей московской студии Николай Сванидзе, историк, тележурналист, член Совета по правам человека при президенте Российской Федерации. Мы и поговорим, наверное, в начале на исторические темы. Владимир Путин подписал указ о строительстве мемориала жертвам репрессий, наверное, это важное событие. Николай, вы рады, что реализуются решения XXII съезда КПСС?

Николай Сванидзе: Да, конечно. Не могу сказать, что я просто прыгаю, хлопаю в ладоши, но да, это хорошо, это позитивно, несомненно.

Михаил Соколов: Соловецкий камень чем, собственно, не устраивал? Вот есть такой мемориальный памятник, у него люди читают списки погибших, 30  октября будут, как обычно, читать, такая традиция. Зачем нужен государственный мемориал жертвам репрессий?

Николай Сванидзе: Государственный мемориал нужен тем, что он государственный. Соловецкий камень действительно хорош, и потому что он камень, и потому, что он тоже стал символом, несомненно, но он не государственный — он для души. Государственная позиция здесь очень важна, потому что у нас страна казенная, от государственной позиции, а в государстве от позиции первого лица зависит эта тема и ее восприятие во многом. Что такое государство? Государство — это средства массовой информации. Если у государства официальная позиция вот такая, значит именно в этом русле будут работать федеральные каналы, значит именно в этом русле они будут настраивать наших сограждан. А если нет, то они будут настраивать в ином русле или вообще ни в каком. Поэтому государственная позиция важна, она важна просто для установления и для создания определенного общественного мнения — это важно.

Михаил Соколов: Путин в свое время ездил же в Бутово на полигон расстрельный, где теперь тоже мемориал. Что-то принципиально изменилось? Периодически власть кидает прогрессивной общественности одну кость, другую кость, а в то же время слушает да ест. В это время появляются единые учебники с эффективным менеджером, еще что-то. То есть одна рука подписывает указ о мемориале, а в это время идет процесс частичной ресталинизации.

Николай Сванидзе: Да, конечно, так всегда у нас было. Так было и при Александре Освободителе, и при Александре III Миротворце и так далее, так было всегда. Так было и при Брежневе, когда тоже боролись две тенденции, так и сейчас. Но абсолютно убежден, что пресловутый поход в Бутово классический, о котором вы упомянули, он сыграл свою немалую позитивную роль. Потому что президенте Путин, у него есть много забот, помимо чисто исторических штудий. Я думаю, что он человек, конечно, интересующийся и читающий, но, я думаю, что в течение многих лет эта тема была на дальней периферии его монаршего внимания. И то, что его патриарх покойный, царствие ему небесное, Алексий Второй, там еще был тогдашний омбудсмен Владимир Петрович Лукин, два человека с абсолютно однозначными взглядами на этот предмет, они его сводили туда, показали, рассказали, объяснили, что там было и сколько там народу погибло, как погибло, я думаю, что на него это произвело впечатление эмоциональное. Если бы этого не было, у нас по пути ресталинизации мы зашли бы дальше. При этом все равно никак не гарантирована эта ресталинизация, потому что она в значительной степени прагматически выгодна власти.

Михаил Соколов: Любой власти?

Николай Сванидзе: Нынешней власти.

Михаил Соколов: В том-то и дело, нынешней чекистской власти.

Николай Сванидзе: Да, нынешней чекистской власти, конечно, она выгодна, несомненно. Поэтому выгодно в соответствующем духе в значительной степени воспитывать и народ. А народ и рад стараться.

Михаил Соколов: Плох, что ли, народ, Николай?

Николай Сванидзе: Плох, хорош, причем здесь это? Нельзя же народ воспринимать исключительно в черно-белых категориях, плох, хорош, народ — он народ просто со своей нам известной исторической традицией и так далее. Это народ, которому все время рассказывают про то, что самое главное событие в нашей истории — это победа в Великой отечественной войне, а руководителем государства и творцом победы, соответственно, был Иосиф Виссарионович Сталин, и порядок  при нем был. Потом сейчас у нас главная тенденция, наиболее продаваемая идея наша — это антизападничество и антиамериканизм, а пойдите найдите большего антизападника и антиамериканиста, чем Сталин. Со всех сторон подходит.

Михаил Соколов: Хотя в деталях не всегда все так с антизападничеством и антиамериканизмом, когда приперло, то стал союзником Запада, а в технологическом плане страшно хотел все, что возможно, у них купить и так далее.

Николай Сванидзе: Технологический план — да, приперло, конечно, но тогда можно объявить Уинстона Черчилля большим другом советского народа и Советского Союза.

Михаил Соколов: Он готов был с Гитлером и в аду воевать.

Николай Сванидзе: Совершенно верно, который говорил, что если Гитлер вторгнется в ад, он заключит союз с сатаной. Вот он и заключил союз с сатаной, когда Гитлер вторгся в Советский Союз, он заключил союз со Сталиным. Так что нынешней власти выгодны просталинские тенденции.

Но, я повторяю, если бы не было этого похода в Бутово, если бы не было давления со стороны историков, правозащитников и так далее, которые время от времени подкладывают Путину какие-то факты исторические и объясняют их значение, я думаю, что мы бы зашли по этому пути гораздо дальше того места, в котором мы находимся сегодня.

Михаил Соколов: Не знаю, куда уж дальше.

Николай Сванидзе: Я вас уверяю, Альберт Эйнштейн со своей теорией относительности был абсолютно прав.

Михаил Соколов: Не знаю. Смотрите: есть монумент, а с другой стороны огромный комплекс документов архивных был закрыт в последнее время специальным решением какой-то особой комиссии. Вы же понимаете, что для многих, и собственно, для общественного сознания документы довольно часто важнее, чем что-то такое железное или медное, что будет стоять на пересечении Проспекта Сахарова и Садово-Спасской улицы.

Николай Сванидзе: Есть на эту тему старый анекдот, который не могу воспроизвести в эфире, к сожалению, о бунте в среде девушек легкого поведения: «А что же такое, платят мало?». «Нет». «Кормят плохо?». «Нет». «А в чем дело?». «Ну проститутки, сэр». Вот чекисты, сэр. Вполне определенная ментальность цеховая, здесь никуда не деться. Тем не менее, я повторяю, это может быть чекистская ментальность с радостью детской восторженной по поводу того, сколько народу было порезано, жалко, что мало, как Сталин говорил про Ивана Грозного, упрекал его в излишнем либерализме и мягкости, а может быть так, что преступление, но куда же деваться. Очень плохая позиция, когда об убийце, душегубе говорится: да, убил много народу, но… Вот в русском языке разделительный союз «но» обладает таким свойством: то, что до него, можно забыть, имеет смысл из всего сказанного только то, что говорится после этого слова «но». Но тем не менее, несмотря на все это, конечно, важно, что они понимают, что Сталин был преступником. Дело не в Сталине, который давно сгнил, дело в системе, которую он создал. Ведь те люди, которые сейчас тоскуют и ностальгируют по Сталину, они ностальгируют не лично по Иосифу Виссарионовичу, мало того, в полной мере они возвращения этой системы не хотят, потому что они прекрасно себя чувствуют и никакого желания ночью вздрагивать при звуках автомобиля, останавливающегося у подъезда, у них нет.

Михаил Соколов: Тем более, что есть проблемы, есть за что за ними приехать. Как нам показывают периодически в какой-нибудь республике Коми или на Сахалине, мы видим  некоторые детали этого быта, который явно не очень законно создан.

Николай Сванидзе: Конечно. Поэтому, разумеется, номенклатура, почему она вздохнула при Хрущеве, просто выдохнула полной грудью: конечно, все хорошее осталось, а именно пайки, дачи и так далее, а все плохое, типа бессонной ночи в ожидании звонка в дверь, это все исчезло. И сейчас плохого не хотят. Но тем не менее, такая страсть по хорошо смазанному сапогу, она присутствует. Она была бы гораздо сильнее, если бы не деятельность тех же правозащитников, несомненно, и их определенное воздействие на первое лицо. Я хочу еще раз вспомнить, когда православную церковь возглавлял Алексий Второй, и с этой стороны воздействие тоже оказывалось.

Михаил Соколов: На Совете по правам человека на встрече с президентом Путиным все время его куда-то зазывали. Например, господин Федотов предложил ему посетить мемориальный центр «Пермь-36» в Пермском крае, посмотреть на месте «как реализуется поручение сохранить уникальный музей». Посетит этот музей господин Путин, там сейчас экспозиция сменилась, теперь там, как я понимаю, не музей о тех, кто сидел, жертвах террора, а о тех, кто их охранял, превращен в музей работников ГУЛАГа. И вот придет туда президент и скажет: хороший музей, надо такие музеи работников ГУЛАГа, честных тружеников зоны создать везде, где это было.

Николай Сванидзе: Не совсем так, я думаю. Он же туда один не придет, как правило, он в соответствующие места приходит с соответствующим сопровождением.

Михаил Соколов: Там же есть те, кто создал эту новую ‘экспозицию.

Николай Сванидзе: Если он посещает место, где производятся ракеты с ядерными боеголовками, его будет сопровождать Рогозин. Если он придет почтить память Иосифа Виссарионовича Сталина, его будет сопровождать Проханов или Зюганов. Но если он придет все-таки, как бы сейчас ни выглядел музей «Пермь-36», если он придет туда, его будет сопровождать тот же Федотов. И несомненно будет показан какой-то их диалог, и Федотов на месте какие-то слова под камеру скажет в присутствии президента, и президент на них кивнет головой. Это будет важно. Я  его тоже звал.

Михаил Соколов:  Я как раз хотел спросить: вы Путина позвали на открытие музея ГУЛАГа в Москве в новом здании, по-моему, 30 октября будет.

Николай Сванидзе: И мотивировал это приглашение.

Михаил Соколов: А чем вы мотивировали?

Николай Сванидзе: Я мотивировал, могу повторить дословно, я сказал так: “Владимир Владимирович, у нас страна вертикальная, все смотрят на первое лицо. Поэтому если вы придете, посетите этот музей в день его открытия — это будет хороший знак и хороший сигнал”.

Михаил Соколов: Он посмотрел на вас, Владимир Владимирович Путин, подумал и про себя решил: не надо им, этим либералам и этим западникам давать хороший знак и хороший сигнал.

Николай Сванидзе: Очень может быть, а может и придет. А кто его знает?

Михаил Соколов: То есть все время надежда на перевоспитание или воспитание царя. Поздновато как-то, возраст у Путина такой.

Николай Сванидзе: Нет, воспитывать царя уже поздно. Но тем не менее, желание есть каким-то образом направить его властные возможности в какую-то позитивную сторону. Почему нужно отказывать себе в попытках это сделать?

У нас же действительно очень вертикальная страна и при любом отношении к президенту Путину, его власть, его влияние на государственные органы, на общественное мнение огромное. Поэтому не пытаться каким-то образом это использоваться, не пытаться в той или иной степени за влияние его побороться, на мой взгляд, это неправильно, непрофессионально, нерационально.

Михаил Соколов: К нам присоединился Мустафа Найем, украинский журналист, общественный деятель и зам председателя фракции Блок Петра Порошенко в Верховной Раде. Хотел вас сразу спросить о том, что у вас происходит, как происходит эта десоветизация, деленинизация? Некоторые демократические политики здесь в России говорят: нечем им там заняться кроме памятников Ленину, есть ведь вещи и поважнее.

Депутат Верховной Рады Мустафа Найем

Депутат Верховной Рады Мустафа Найем

Мустафа Найем: На самом деле действительно есть разные точки зрения. Дело в том, что мы за последние два года настолько сильно ощутили, что символы, информация и любые проявления чужой идеологии или другой идеологии имеют такое большое значение, имеют настолько сильное влияние на процессы в стране, что пренебрегать такими вещами было бы, как минимум, глупо. Памятники Ленину — просто проявление этого. Для многих людей это в том числе проявление нашего прошлого, которое сейчас напрямую связано с Российской Федерацией. Очевидно, понятно, что в случае, когда у нас начали погибать люди, погибать не от дорожных происшествий, а во время войны и за борьбу двух идеологий, кто-то хотел в Европу, кто-то требовал, чтобы это была Российская Федерация, то очевидно, что любые проявления вражеских наследий уничтожаются в силу и человеческих эмоций, и в силу того, что мы не хотим с этим ассоциироваться и иметь общее. Поэтому тут нельзя говорить только о механическом свержении памятников или механическом переименовывании улиц — это цивилизационный выбор. Да, наверное, было бы правильно и красиво, если читать книжки по истории, что мы все эти памятники сохранили, приукрасили или у нас в некоторых городах одевают их в вышиванки, но реалии таковы, что сейчас другие эмоции, другое время, и люди настроены совсем по-другому.

Михаил Соколов: Компартия Украины выведена из политического поля как коммунистическая партия, наследник репрессивной сталинской системы, или как антипатриотическая, сепаратистская пария, рука путинской Москвы?

Мустафа Найем: Вы знаете, тут на самом деле все очень банально и просто. Коммунистическая партия является юридическим лицом, как и в России все партии являются юридическим лицом, она была запрещена в силу нарушения законодательства Украины, в том числе конституции. Когда у нас был аннексирован Крым, и это было нарушением территориальной целостности Украины, Коммунистическая партия частично это поддерживала. Я уже не говорю о том, какие в их программных положениях были тезисы касательно внешней политики, касательно самой страны, ее логики развития. В этом смысле она была запрещена как политическая организация, точно так же, как можно было запретить любую другую общественную организацию или пресечь это при появлении физического лица. Поэтому тут не запрещена идеология, у нас нет запрета на идеологию. Если любая другая партия, которая появится, назовет себя коммунистической и будет продвигать идеологию коммунизма, как идеологию коммунизма, а не как инструмент геополитического влияния другого государства или как инструмент развала государства, то, я думаю, с ней этих проблем не будет.

Михаил Соколов: Николай Карлович, как вы смотрите на то, что делают сейчас в Украине для десоветизации? Вот архивы они все открыли, закон приняли, вот памятники убирают. Вы бы хотели такого пути для России?

Николай Сванидзе: В конечном счете я не против, конечно. Не против открытия архивов, не против десоветизации, разумеется. На Украине это делать проще, чем в России, по целому ряду причин. Прежде всего потому, что Украина — не Россия, это была империя не украинская — это была российская империя, и Украина никогда не чувствовала себя субъектом этой империи, хозяином ее. Поэтому там совершенно другое отношение к имперским традициям.

Михаил Соколов: То есть у них деколонизация.

Николай Сванидзе: У них идет деколонизация, у них это идет в патриотическом русле, так же, как и у поляков, и у чехов, и грузин и так далее, всех, кто входил в советскую орбиту влияния в том или ином смысле, входил ли в состав Советского Союза или в состав соцблока. Совершенно другое отношение к нашей общей истории, в России это все гораздо сложнее, потому что в России патриотизм у значительного числа населения ассоциируется как раз с имперскими традициями. В этом благо и в этом благодатное поле для набора очков и Коммунистической партии  Российской Федерации в том числе, и нынешней власти, когда она отбирает это поле у коммунистов. В этом плане Украине проще. Но конечно, я совершенно не против того, что они там делают именно в этом направлении.

Михаил Соколов: Может быть надо было вовремя запретить Коммунистическую партию в России?

Николай Сванидзе: Вы знаете, запреты, я не уверен. Сейчас у них опять-таки проще делать, потому что  они считают себя, и небезосновательно, в состоянии войны с Россией. Коммунисты у них просто то, что у нас называется «пятой колонной», поэтому им это опять-таки сделать проще и убедить граждан страны в патриотическом смысле этого запрета. У нас это было невозможно. Когда заходила речь, а она заходила в 1986 году, как мы с вами помним, о возможном запрете Коммунистической партии, я думаю, что это было чревато просто государственным переворотом.

Михаил Соколов: Скажите, пожалуйста, сейчас есть некая приостановка военных действий, есть замороженный конфликт, Владимир Путин переключается на новые геополитические рынки, продает Россию как участника конфликта в Сирии. Есть у вас надежды на то, что в Украину придет мирный процесс?

Мустафа Найем: Я думаю, что тут надо исходить не из того, что происходит в плане механических действий, что есть заявления, приостановлена война и так далее, а из того состояния, как чувствует себя страна.  Есть брать в геополитическом смысле, то Украина должна успокоиться. Но мы должны понимать: 40 миллионов населения, которое считает себя и обоснованно считает себя униженным. Мы считаем действительно, что у нас отобрали кусок нашей территории, мы считаем, что наши  ребята погибли там зря. Не мы начинали эту войну, не мы нападали, напали на нашу территорию. Более того, теперь оказывается, что условием для того, чтобы на нашей территории не шла война, мы должны идти на какие-то уступки в другой части своей страны, на Донбассе или в Крыму. В этом смысле война не окончена.

Война будет идти ровно до тех пор, пока не будет восстановлено эмоциональное состояние, я уже не говорю про элементарное возвращение территорий, вывода войск и контроля над границей. Если все это случится, то дальше будет следующий виток — это Крым. Поэтому я не думаю, что сейчас надо говорить о прекращении военных действий. И второй момент, который нужно очень хорошо понимать. Дело в том, что воюя в Сирии, Россия решает геополитические проблемы, но есть один нюанс — Украина находится у ее границ, и это не маленькая страна, которая будет молчать. Более того, те настроения, которые сейчас здесь есть, уже могут дать нам основания говорить о том, что здесь не будет так называемой «пятой колонны», здесь не будет пророссийского правительства, как, например, это сделали с Кокойты. Здесь будет постоянно украинское правительство, постоянно действующий украинский президент и здесь будут настроения такие, переломить их невозможно. А это означает, что для любого следующего президента, премьера, министра обороны или парламента вопросы Крыма, Донбасса до тех пор, пока они находятся в нынешнем состоянии — это вызов. Если они не будут занимать категорическую позицию по поводу того, что эти территории должны быть освобождены, возвращены Украине, они будут иметь внутриполитический кризис  и проблемы. А это означает, что такое перманентное состояние войны будет продолжаться ровно до тех пор, пока не будет возвращен статус кво. Поэтому я не думаю, что можно говорить об окончании войны.

Более того, я думаю, что в Российской Федерации прекрасно все понимают, что как только закончится война на Донбассе, встанет вопрос с Крымом, мы его поднимем. Сейчас под давлением смертей в Донецке и Луганске тема Крыма из информационного потока объективно отошла на второй план, но это существует. Люди, которые сейчас воюют в Донбассе, как только они освободятся, они пойдут на Крым — это очевидный факт. Мы можем закрывать глаза или не закрывать глаза, но это случится рано или поздно.

Читать далее:

http://rishonim.info/2015/10/08/102383vertikalnaya-strana/

Михаил Соколов: Николай Карлович, получается, создана такая система, которая будет воспроизводить и ресталинизацию, и репрессивность путинского режима именно благодаря этой «вечной» войны с Украиной, даже если в Москве не хотят называть это войной. То есть для того, чтобы  проводить в России хоть какие-то политические реформы, получается, нужно прекратить войну с Украиной, вернуть украденное. Как это возможно?

Николай Сванидзе: Здесь в конечном счете правильно, но вы все в один мешок побросали.

Михаил Соколов: Времени мало.

Николай Сванидзе: На мой взгляд, это вещи несколько разные. Их объединяет вот что: война на Украине, война, пусть холодная, уже очевидно имеющая место на самом деле, с Западом создает ощущение общего милитаризма, общую атмосферу, в которой и ресталинизация, и какие-то репрессивные тенденции достаточно естественны и органичны. В этом плане то, что вы все в общий мешок побросали — это справедливо, но тем не менее, это разные вещи. Скажем, Бутово с одной стороны, Донбасс с другой — это одно другому не противоречит. Можно воевать в Донбассе и при этом защищать Бутово.

Михаил Соколов: В Донбассе было создано что, вспомните: подвалы, название НКВД, какие-то СМЕРШи, вся репрессивная практика сталинизма вернулась в так называемых ДНР и ЛНР.

Николай Сванидзе: Правильно. Но официальная наша позиция: ребята, мы не имеем к этому отношения.

Михаил Соколов: Врать научились, и Владимир Путин научился.

Николай Сванидзе: Не мы же там подвалы роем, туда всех бросаем — это они. А, “ребята горячатся, но там же война”. Вот наша официальная позиция. Такая же, как на переговорах в Минске или Париже: “ребята, мы на них не можем давить, мы на них вообще влияния не имеем, вот вы с ними разговаривайте”.

Я повторяю еще раз: то, что сейчас происходит и в Донбассе, где сейчас заморожена ситуация в значительной степени, но не слита по моему убеждению Путиным, и в Сирии — это все в конечном счете элементы нашего противостояния Западу. В глазах общественного мнения именно этот пункт все время акцентируется нашей пропагандой — это все идет в русле нашего противостояния Западу. Но поскольку противодействие Западу имеет не географический смысл, а я бы сказал, даже не политический, а идеологический, то, конечно, в этом смысле Запад — либералы, Запад — институты, Запад — примат прав человека по сравнению с правами государства, а не наоборот. А у нас все наоборот: у нас права государства, у нас популярный лидер, у нас самодержавие, православие и народность, так, как понимал автор этой триады  Сергей Семенович Уваров, который говорил, что народность наша есть абсолютное повиновение самодержавию. Вот это у нас так.

Михаил Соколов: Есть ли возможность того, что в общественном мнении России Украина будет выглядеть несколько лучше, чем сейчас? Я понимаю, пропаганда очень мощная ведется против вас, слово «Майдан» сделано ругательное усилиями российского телевидения. Но действительно я слышу другое, что, например, на Западе чувствуется раздражение от отсутствия в Украине реальных реформ, решительных лидеров, действий каких-то. Я понимаю, памятники снять легко, а провести денационализацию и разгосударствление экономики и общества гораздо сложнее. Может получиться так, что на вас будут показывать пальцем, как на какую-нибудь Молдавию, когда шесть лет прозападная либеральная коалиция была у власти, а теперь люди стали выходить на улицы с протестами, потому что эта коалиция мало что сделала для народа.

Мустафа Найем: Здесь есть два момента. Во-первых, что касается имиджа Украины в России. Надо понимать, кто заинтересован в том, чтобы имидж Украины в России стал лучше. Сейчас я не вижу заинтересованных лиц ни в России, а в Украине не то, что не до этого об этом не думают, нет такой задачи. Что касается того, о чем вы сказали по действующей власти и по реформам, которые происходят в стране, да, есть проблемы, их надо признать.

Вопрос в другом. Если вы сравните все страны, в которых произошли перемены, которые являются для нас   неким условным примером — Эстония, Латвия,  в этих странах после таких революционных событий первые правительства и не были такими реформаторами. Это не означает, что мы должны брать с них пример, но мне кажется, что сейчас важен совсем другой фактор, сейчас важно поступательное и последовательное движение в ту сторону и в том направлении, которое мы выбрали на Майдане, как бы оно казалось правильным или неправильным, оно было ценностным. Многие вещи были сформированы тогда. И в этом смысле и украинское общество, и власть под давлением общества идет в эту сторону. Да, это медленно, да, это неправильно, но никто не сбрасывает карты со стола и не говорит: нет, теперь так не будет, будет вот так. Будет так, как хотят люди. Власть сейчас подчиняется обществу — это очень важный момент. К сожалению, мы не получили радикальных изменений и таких решительных лидеров, за которыми пошло общество, сейчас общество ведет власть, в этом есть проблема, но общество достаточно сознательное. Что касается того, что будут указывать пальцем, я так не думаю. Из того, что я вижу в центре этой истории, дело в том, что я сейчас народный депутат и я понимаю, что происходит внутри, происходят необратимые вещи, необратимые процессы, которые не позволят вернуться назад. Да, это не означает, что это является залогом движения вперед, даже не определяет темп этого движения, но назад отката уже не может быть, потому что люди очень быстро привыкают к хорошему. А страх перед тем, что случится, если власть вдруг захочет резко поменять ситуацию вопреки воле общества, есть уже у всех чиновников, которые пришли сейчас к власти. Поэтому это вопрос времени. Да, время работает против нас, да, есть война, но то, что мы движемся в правильном направлении, и это направление будет поддержано и обществом, и властью, у меня нет никаких сомнений.

Читать далее:

http://rishonim.info/2015/10/08/102383vertikalnaya-strana/

 

 

 

 



Источник: rishonim.info
Автор: Михаил Соколов
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.





РЕКОМЕНДУЕМ:

ТЕГИ:
политика

ID материала: 11308 | Категория: Общественно-политическая жизнь в мире | Просмотров: 737 | Рейтинг: 5.0/2


Всего комментариев: 0


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



Знакомства


Еще предложения
www.NewRezume.org © 2017
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход