Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
Поиск
Мы в соц.сетях
Главная » Очерки. Истории. Воспоминания » Рассказ. Ефросиния Керсновская - Сколько стоит человек 1 часть /От редакции/

Рассказ. Ефросиния Керсновская - Сколько стоит человек 1 часть /От редакции/

2015 » Апрель » 12      Категория:  Очерки. Истории. Воспоминания

Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨
 

  

___________________________________________________

Мои дорогие друзья, коллеги и читатели!

Мой большой друг - Яков Перепелицкий обратился ко мне с предложением:"Дорогой Леонид! Посылаю  ссылку на уникальный  литературный,исторический,социальный ,культурный...шедевр,с которым надо ознакомить максимальное количество людей, ибо мы все не могли знать о нем раньше, к сожалению. Думаю,для читателей сайта будет полезно и интересно читать и комментировать в отдельном формате, может быть стоит давать каждую неделю по главам, собирая самые ценные комментарии"

У него блестящий вкус и я, в виде пробы, опубликую в течении 12,13,14 апреля т.г. пролог и  две главы с тем, чтобы понять насколько вам интересен публикуемый материал и стоит продолжать публиковать все остальные главы.

С неизменным уважением.       Леонид  Ходос

_____________________________________________________

Жду ваши комментарии для того, чтобы

 Пролог.        Тебя нет со мной, но ты в моем сердце 

Мама! Дорогая моя старушка! Мой первый и последний, единственный и незаменимый друг... Тебя уж нет, но ты -- во всем, что меня окружает: это кресло -- старое, но удобное (я его купила, потому что ты любила все уютное); стол -- легкий и низкий, чтобы ты могла без напряжения к себе его пододвигать; множество подушек – твоё zestre чтобы тебе всегда было удобно; радио, проигрыватель, множество пластинок (и сколько ты их еще собиралась купить!), ведь ты так любила музыку! Ты жила ею! Она была тебе нужна, как воздух... Ведь недаром накануне смерти, когда тебе явно не хватало воздуха, ты просила поставить пластинку с "Иваном Сусаниным". Тебе не хватало сил подпевать любимым ариям, но ты продолжала дирижировать уже слабеющей рукой: "...Ты взойди, моя заря, последняя..."

А картины? Ведь это твоя "галерея" развешана повсюду, куда бы мог упасть твой взор! Все их я рисовала для тебя, думая о тебе... Признаться тебе? Ведь мне пришло в голову рисовать там, в Норильске, сразу после того как я оставила за собой тюрьму, где рисовать было запрещено... Даже если б на это нашлись время и силы, не говоря уж о бумаге и красках... Не было еще ни тюфяка, ни простыни, не было даже своего угла, но я уже мечтала нарисовать что-то красивое, напоминающее прошлое, -- то прошлое, которое неразрывно было связано с тобой, моя родная!

Спасибо Мире Александровне! Поехав в отпуск, она прислала мне масляные краски, и первое, что я нарисовала, -- "Дубки" Шишкина -- было посвящено тебе, моя дорогая!.. Я рисовала... и в мыслях бродила с тобой по тем местам, которые изображала. И я разговаривала с тобой, хотя и считала тебя мертвой, но... где-то в глубине души жила надежда -- тот слабый огонек надежды, без которого жизнь темна. Ведь есть же разница между абсолютной темнотой, окружающей слепого, и (пусть самым слабым) зрением, когда еле-еле видишь источник света! Такой слабый источник света теплился в моей душе, и, рисуя, я как бы чувствовала, что ты со мной.

Не потому ли ты так любила мои картины, моя дорогая? Ты будто повторяла мои слова: "...Когда тебя нет со мной, я смотрю на твои картины и как будто гуляю там с тобой! И мы разговариваем. И потому я их так люблю! Вот эту. И -- эту. И -- ту". Ты так хотела, чтобы я рисовала!

Вообще ты хотела, чтобы жизнь моя была полней, интересней. Помню, как ты, будучи уже больной, когда в душе моей было горе и смятение (видимой опасности еще не было, но... сердце -- вещун, и ледяная рука страха сжимала мне горло), ты, каждый раз беря газету, смотрела программу кино и уговаривала меня: "Пойди, посмотри! В "Дружбе" то-то, в "России" то-то. Vas! J'aime tant quand tu vas au cinema!** Я не хочу, чтобы ты из-за меня лишала себя развлечений!"

Как мне было тебе сказать, что мне не до развлечений? Что тоска и предчувствие цепко держат меня? Что мне хочется взять тебя на руки, прижать к сердцу и грудью своей заслонить тебя от надвигающегося неумолимого рока? Единственное, что я могла придумать, -- это... рисовать. Я ухватилась за эту возможность и принялась за марины*** Айвазовского...

   

Добрая моя старушка! Ты не поняла моей "хитрости"... Ты так обрадовалась! Ты сидела в кресле. Я тебе наладила портативный столик, чтобы ты могла раскладывать пасьянс, а сама уселась у твоих ног и разложила свои краски, кисти...- Ты смотрела на меня своими добрыми, влюбленными глазами и не переставала восторгаться: "Vraiment! Tu as du talent! Tu dois faire de la peinture! Absolument! Promets le moi!" **1 ***Право слово, у тебя есть талант! Ты должна заниматься живописью! Непременно обещай это мне!" (фр.)***

Да, моя дорогая! Ты хотела, чтобы я тебе обещала, и твоя воля для меня свята. И еще об одном ты меня просила: записать, хотя бы в общих чертах, историю тех лет -- ужасных, грустных лет моих "университетов".. Хотя кое в чем Данте меня опередил, описывая девять кругов ада. "...Ты иногда рассказываешь то отсюда кусочек, то оттуда... Я никак не разберусь! Напиши все подряд, и когда ты мне прочтешь, то я, может быть, пойму..."

Нет, дорогая моя! Ты всей этой грустной истории не узнала... И не оттого, что ты там, "идеже несть воздыхания", а оттого, что вся моя жизнь в те годы была цепью таких безобразных и нелепых событий, которые не умещаются в разуме нормального человека... и не доходят до чувств того, кто этого не пережил...

Теперь я плачу...

Не о том, что я абсолютно одинока, что никому во всем свете нет дела до меня: до того, что меня радует, что огорчает, грустно ли мне или весело. И не оттого, что мне не о ком заботиться, некого приголубить с полным сознанием того, что моя любовь нужна кому-то, как майский дождь -- растению. Нет! Я просто не могу смириться с мыслью, что после двадцати лет разлуки, прожитых вдали от меня, не имея никакой опоры, кроме себя самой, своих сил, своего ума и доброй воли, именно теперь, когда моя храбрая старушка с молодой душой смогла получить все, о чем она могла только мечтать: уютный домик, где все было устроено сообразно с ее вкусами, сад, который она сама считала "самым красивым из райских уголков", наконец, дочь, готовая радоваться ее радостью... И все это потерять, не успев как следует насладиться! Она так верила, что в моих объятиях она как бы застрахована от всякой беды! "Все, что ты делаешь, будет хорошо сделано! Я горжусь тобой! Ты -- мое "все"! С тобой мне ничего не страшно..."

Не зря в последние минуты своей жизни она просила: "Не покидай меня ("ne me quitte pas!"), не уходи никуда!" -- и протягивала ко мне руки.

А я не сумела оправдать ее доверия... Смерть ее безжалостно обворовала...

И я плачу... Хоть не умею плакать: в горле будто железный комок: он меня душит, а облегчения нет...

Вот и получилось "вместо предисловия"!

Продолжение следует



Источник: www.gulag.su
Переслал: Yakov Perepelitsky
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.





РЕКОМЕНДУЕМ:

ТЕГИ:
очерки, Пролог, Рассказ

ID материала: 8345 | Категория: Очерки. Истории. Воспоминания | Просмотров: 1026 | Рейтинг: 5.0/5


Всего комментариев: 1
avatar
1
Книгу "Наскальная живопись" с иллюстрациями Ефросиньи Керсновской читаю и перечитываю постоянно. Пока дочь росла, сажала ее рядом и делала это вместе с ней. Привязывала рисунки к образу ее бабушки - моей мамы, которая тоже пережила ужасы ГУЛАГа. Приходили друзья дочери - показывала им. Считаю, что чтение этой книги - отличная прививка против сталинизма, гитлеризма, путинизма и прочих -измов.


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



www.NewRezume.org © 2017
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход