Точное время
Нью-Йорк:
Берлин:
Иерусалим:
Москва:
Поиск
Мы в соц.сетях
Главная » Очерки. Истории. Воспоминания » Война. "После хорошей войны..."

Война. "После хорошей войны..."

2014 » Сентябрь » 7      Категория:  Очерки. Истории. Воспоминания

Шрифт:  Больше ∧  Меньше ∨

 

Автор: Марк Солонин

В ночь с 8 на 9 сентября Риббентроп отправляет очередную телеграмму посольству в Москве: "Развитие военных действий даже превосходит наши ожидания. По всем показателям польская армия находится более или менее в состоянии разложения. Во всех случаях я считал бы неотложным возобновление Ваших бесед с Молотовым относительно советской военной интервенции. Возможно, вызов русского военного атташе в Москву показывает, что там готовится решение. Я поэтому просил бы Вас в подходящий форме еще раз поговорить на эту тему с Молотовым и телеграфировать результат".

Дальнейшие события не вполне поддаются логичному описанию. В 15 час. 9 сентября Молотов заявил Шуленбургу, что "советские военные действия начнутся в течение ближайших нескольких дней. Вызов военного атташе в Москву был действительно с этим связан. Будут также призваны многочисленные резервисты". И это не было блефом! В тот же день, 9 сентября нарком обороны Ворошилов подписал два приказа командующим Белорусского и Киевского военных округов, в которых была поставлена задача: "К исходу 11 сентября скрытно сосредоточиться и быть готовым к решительному наступлению".

Однако уже на следующий день, 10 сентября Молотов от своих обещаний отказался: "На сегодняшней встрече в 16 часов Молотов изменил свое вчерашнее заявление, сказав, что советское правительство было застигнуто совершенно врасплох неожиданно быстрыми германскими военными успехами. Основываясь на нашем первом сообщении, Красная армия рассчитывала на несколько недель, которые теперь сократились до нескольких дней. Советские военные власти оказались поэтому в трудном положении, так как, принимая во внимание местные обстоятельства, они требовали, по возможности, еще две-три недели для своих приготовлений..."

Через три дня позиция Москвы снова изменилась. 13 сентября в 16 час. Молотов вызывает Шуленбурга и говорит ему, что "Красная армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось. Советские действия поэтому могут начаться раньше указанного им во время последней беседы срока. Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских "меньшинств"), было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши — Варшава. Молотов поэтому просит, чтобы ему как можно более точно сообщили, когда можно рассчитывать на захват Варшавы. Пожалуйста, пришлите инструкции".

В реальности, захват Варшавы едва ли был "крайне важен", и советское вторжение началось за 11 дней до падения польской столицы. Столь же неубедительны и разговоры о необходимости двух-трех недель для полной мобилизации Красной Армии — в восточных воеводствах Польши на тот момент были лишь разрозненные остатки разгромленных на немецком фронте частей, да толпы новобранцев, часто не получивших еще ни оружия, ни военной формы; для их разгрома вовсе не требовалось призывать 3 млн. резервистов.


Вторжение


Строго говоря, никакой нужды во вторжении не было — Гитлер на тот момент "ходил по струнке", демонстрировал и реально проявлял абсолютную лояльность к своему кремлевскому союзнику; нет оснований сомневаться в том, что немцы после полного и окончательного разгрома польской армии дисциплинировано отошли бы на согласованную со Сталиным "линию четырех рек". И это не смутная гипотеза, а простая констатация факта — наступавший из Восточной Пруссии на юг танковый корпус Гудериана с момента пересечения границы действовал на территории будущей "западной Белоруссии" (Ломжа, Белосток, Брест) и без малейших возражений передал затем этот район Красной Армии.

Из числа разумных причин, по которым Сталин принял решение о вторжении, можно назвать желание провести "в обстановке, максимально приближенной к боевой" грандиозную репетицию всеобщей мобилизации. Главной же причиной — на мой, сугубо субъективный взгляд — стали "понты". Сталин не хотел войти в историю в качестве мелкого шакала, которому могучий лев разрешил подобрать объедки, и поэтому надо было демонстративно повоевать и одержать блистательную победу; не последнюю роль сыграла и оставшаяся с 1920 года личная обида товарищей Сталина и Ворошилова на разгромившую их тогда польскую армию ...

Утром 17 сентября Красная Армия пересекла советско-польскую границу на всем ее протяжении от Полоцка до Каменец-Подольска. В тот же день тов. Молотов выступил по радио с обращением к "гражданам и гражданкам нашей великой страны", в котором, в частности, было сказано: "Население Польши брошено его незадачливыми руководителями на произвол судьбы. Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. В силу такого положения заключенные между Советским Союзом и Польшей договора прекратили свое действие". Вот так, просто и незатейливо Советский Союз освободил себя от обязательств по договору о ненападении с Польшей (заключен в 1932 г. и пролонгирован в 1937 г.)

Надежда умирает последней. И хотя все было уже яснее ясного, миллионы людей хотели верить в то, что кошмарный сон вот-вот закончится, и могучий Советский Союз, родина трудящихся всего мира, двинул на запад бронированную орду (16 танковых и 2 моторизованные бригады, всего более 4,5 тыс. танков) для того, чтобы нанести сокрушительный удар по фашистским захватчикам. 18 сентября анонимный корреспондент пишет в адрес чешского радиовещания в Москве: "Сегодня можно разделить население примерно на два лагеря: одни начинают утверждать, что Сталин надул Гитлера, что продвижение Красной Армии на запад более направлено против Гитлера, чем против кого-либо другого; этот лагерь составляют рабочие и им симпатизирующие. Другой лагерь, сторонники Бенеша, осуждают действия СССР и расценивают их как нападение на жертву, которая уже не могла защищаться. Главная особенность сегодняшних настроений — растерянность и потеря ясной ориентации..." 

Риббентроп еще 16 сентября предлагал внести полную ясность и опубликовать совместное советско-германское коммюнике. Сталин, принимая в 2 часа ночи 17 сентября немецкого посла, ответил уклончиво: "Вопрос о публикации германо-советского коммюнике не может быть поставлен на рассмотрение в течение ближайших двух-трех дней". Возможно, он хотел посмотреть на реакцию Запада прежде, чем "подписаться" под актом совместного с Гитлером международного разбоя. Но не прошло и трех дней, как 19 сентября на первой полосе газеты "Правда" появился следующий текст:

"Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчет задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей вразрез интересов Германии или Советского Союза и противоречащей духу и букве Пакта о ненападении, заключенного между Германией и СССР. Задача этих войск, наоборот, состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие, нарушенные распадом польского государства, и помочь населению Польши переустроить условия своего государственного существования".

23 сентября "Правда" разместила огромную, на всю полосу карту Польши с нанесенной на ней линией раздела по рекам Писа, Нарев, Висла, Сан — в точном соответствии с Секретным протоколом к Пакту о ненападении. Карта сопровождалась текстом очередного германо-советского коммюнике: "Германское правительство и правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями..." Впрочем, эта линия не просуществовала и одной недели.

27 сентября 1939 г. в Москву снова прилетел Риббентроп. Переговоры продолжались два дня и завершились подписанием "Договора о дружбе и границе". С ошеломляющей откровенностью Сталин (разумеется, документ подписал номинальный глава правительства Молотов) принял на себя ответственность за уничтожение Польши: "Правительство СССР и Германское Правительство после распада бывшего Польского государства рассматривают исключительно как свою задачу восстановить мир и порядок на этой территории и обеспечить народам, живущим там, мирное существование, соответствующее их национальным особенностям... Обе Стороны признают установленную в статье 1 границу обоюдных государственных интересов окончательной и устраняют всякое вмешательство третьих держав в это решение".

Границу "обоюдных интересов" перекроили: полоса польской территории между Бугом и Вислой отошла немцам, в обмен на это Сталин получил Литву. Новую карту немедленно напечатали все советские газеты, включая "Пионерскую правду" (и это не шутка). Во избежание всякого рода необоснованных слухов отметим, что из 8 восточных воеводств Польши, захваченных в конечном итоге Советским Союзом, только в трех (Полесском, Волынском и Станиславском) белорусы и украинцы составляли больше половины населения.*)

*) Данные переписи населения 1931 года, вопрос задавался не о национальности, а о родном языке. Строго говоря, в Полесском воеводстве 63% населения определили себя не белорусами, не украинцами, а "тутейшими" (местные, тутошние); это были поголовно безграмотные жители глухих лесных деревень, которым дискуссия о польском или белорусском первородстве была еще (или уже) не интересна.

Зачем?

Последовательность событий, слова и действия, которые разожгли пожар европейской, а затем и мировой войны, достаточно хорошо известны, зафиксированы и изучены. Как всегда, сложнее будет поиск ответа на вопрос о мотивах сторон. "Чужая душа потемки". Особенно, если речь идет о "душе", которая тщательно маскировала свои подлинные намерения, покрывая их многослойной завесой демагогии и дезинформации. И тем не менее — не все столь безнадежно. Сталин (равно как и любой другой тиран) не мог все делать сам, он вынужден был, хотя бы изредка, хотя бы дозировано, объяснять исполнителям смысл своих маневров. А тайна, которая стала известна десятку людей, рано или поздно перестает быть тайной. Иногда — очень рано.

26 августа 1939 г. лондонская "Таймс" разместила обширную статью своего парижского корреспондента под названием "Коммунисты и Пакт". Там, в частности, было сказано: "С полудня циркулируют сообщения, которые пока еще не могут быть подтверждены, о том, что британские и французские коммунисты получили письмо Димитрова от имени Коминтерна. Говорят, что в этом документе указаны следующие причины русско-германского пакта... Присоединение России к демократическому Фронту Мира остановило бы державы [фашистской] "оси", но поддержка капиталистических стран была бы подрывом коммунистических принципов. Поэтому советское правительство и Коминтерн решили, что лучше держаться в стороне от конфликта, сохраняя готовность вмешаться тогда, когда вовлеченные в него державы будут ослаблены войной, с надеждой обеспечить успех (the hope of securing) социальной революции..."

8 сентября "Свенска Прессен" (ежедневная финская газета на шведском языке) публикует следующий материал: "За день до заключения пакта о ненападении с Германией все высшие коммунистические лидеры в России и за границей получили следующий циркуляр, написанный в форме диалога:

— Изменились ли конечные цели Коминтера? 
— Нет. Конечная цель Коминтерна та же: мировая революция. 
— Возможна ли мировая революция сейчас? 
— Нет, все попытки разжечь мировую революцию провалились. 
— Нельзя ли ускорить начало мировой революции усиленной агитацией? 
— Нет (следует перечисление причин, почему это невозможно в разных странах). 
— Чем можно ускорить мировую революцию? 
— Затяжной войной (следуют подробные объяснения и цитаты из Маркса, Энгельса и Ленина). 
— Что решил сделать Советский Союз, дабы ускорить мировую революцию? 
— Поддержать Германию, чтобы Германия начала войну, и затем стараться, чтобы война стала длительной".

Статья в мало кому известной финской газете прошла практически незамеченной (лишь в 2006 г. ее перевел на английский язык и ввел в рамки научно-исторической дискуссии Карл Нордлинг), напротив, беспрецедентный резонанс вызвало сообщение крупнейшего французского информационного агентства Гавас (основано в 1835 году, в 1944 на его базе было создано существующее поныне "Франс Пресс").

28 ноября Гавас опубликовало текст речи, с которой Сталин якобы выступил на заседании Политбюро 19 августа:

"Вечером 19 августа члены Политбюро были срочно созваны на секретное заседание... Никто из зарубежных коммунистов, даже Димитров — генеральный секретарь Коминтерна, не был приглашен на это заседание, цель которого, не обозначенная в повестке дня, состояла в том, чтобы заслушать доклад Сталина:

"Мир или война. Этот вопрос вступил в критическую фазу. Его решение целиком и полностью зависит от позиции, которую займет Советский Союз. Мы совершенно убеждены, что, если мы заключим договор о союзе с Францией и Великобританией, Германия будет вынуждена отказаться от Польши и искать modus vivendi (способ сосуществования — М.С.) с западными державами... С другой стороны, если мы примем известное вам предложение Германии о заключении с ней Пакта о ненападении, она, несомненно, нападет на Польшу, и тогда вступление Англии и Франции в эту войну станет неизбежным... Наша цель заключается в том, чтобы Германия как можно дольше смогла вести войну, чтобы уставшие и крайне изнуренные Англия и Франция были не в состоянии разгромить Германию. Отсюда наша позиция: оставаясь нейтральными, мы помогаем Германии экономически, обеспечивая ее сырьем и продовольствием... Именно по этим причинам мы должны принять предложенный Германией пакт и способствовать тому, чтобы война, если таковая будет объявлена, продлилась как можно дольше..."

Реакция Кремля на сообщение Гавас последовала немедленно, причем на небывало высоком уровне. 30 ноября сам тов. Сталин — в форме ответа на вопрос редактора газеты "Правда" — взялся разоблачать гнусные измышления лакеев буржуазии: "Это сообщение агентства Гавас, как и многие другие его сообщения, представляет вранье. Я, конечно, не могу знать, в каком именно кафе-шантане сфабриковано это вранье. Но как бы ни врали господа из агентства Гавас, они не могут отрицать того, что не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну; после открытия военных действий Германия обратилась к Франции и Англии с мирными предложениями, а Советский Союз открыто поддержал мирные предложения Германии, ибо он считал и продолжает считать, что скорейшее окончание войны коренным образом облегчило бы положение всех стран и народов..."

О накале ярости Сталина свидетельствует не только троекратное повторение слова "вранье", и даже не та горячечная опрометчивость, с которой он подписался под гитлеровской версией начала войны. Главное тут дата — 30 ноября 1939 г. Это день начала "зимней войны" с Финляндией; казалось бы, у фактического главнокомандующего Красной Армии в этот и предыдущий день хватало других дел и забот... Хотя, с другой стороны понять его нетрудно: публикация Гавас свидетельствовала о том, что "крот" сидит в ближайшем окружении Вождя.

Еще раз напомним, что сообщение Гавас появилось 28 ноября 1939 года. В 1944 г. Анри Рюффен, бывший собкор Гавас, заявляет о том, что именно он получил текст "речи Сталина" в Женеве от некого информатора, и произошло это за день до публикации, 27 ноября. А за 10 дней до этой даты, 17 ноября 1939 г., в консульство США в Праге поступило анонимное (пять фамилий были плотно заштрихованы) письмо от группы чешских антифашистов. 20 ноября письмо перевели на английский язык и отправили в Госдеп США, где оно тихо пролежало в секретном архиве аж до 1980 года. Этот текст никогда (ни во время 2 МВ, ни в разгар "холодной войны") никем не публиковался, для целей пропаганды не использовался. Авторы текста не могли прочитать сообщение Гавас, с другой стороны, и Рюффен об этом письме никогда никому не говорил.

Авторы "чешского письма" сообщают о встрече, которую они имели в октябре 1939 года с заведующим Центрально-Европейским отделом НКИД СССР А.М.Александровым, из уст которого им пришлось услышать следующее: "Если бы СССР заключил договор с западными державами, Германия никогда бы не развязала войну, из которой разовьется мировая революция, к которой мы долго готовились…Окруженная Германия никогда бы не вступила в войну... Эта война должна длиться столько, сколько мы захотим... Война Гитлера обессилит Европу, которая станет нашей легкой добычей. Народы примут любой режим, который придет после войны".

Публикации, основанные на анонимных источниках, вызывают оправданные сомнения. Однако в 1997 г. в Болгарии были опубликованы дневники Георгия Димитрова — секретаря Исполкома Коминтерна, человека с очень известным именем. 7 сентября 1939 г. в Кремле, в присутствии Молотова и Жданова, он имел встречу со Сталиным. В дневнике она отразилась так: "Сталин: Война идет между двумя группами капиталистических стран... Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга... Гитлер, сам того не понимая и не желая, расстраивает, подрывает капиталистическую систему… Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент — подталкивать другую сторону..." Опять же напомним, что осенью 39-го года эта запись не была известна никому, кроме самого Димитрова (если только не предположить, что "кротом" был он).

Трудно не заметить, как авторы всех приведенных текстов в разных выражениях, на разных языках, с разной степенью откровенности, говорят практически об одном и том же. Да, есть различия в деталях, некоторые частности скорее всего ошибочны (едва ли письменные инструкции могли появиться "за день до подписания Пакта"), но общий замысел Великого Мародера вырисовывается с кристальной ясностью. Уму непостижимо другое — как Димитрову разрешили вывезти дневники из СССР в Болгарию, и почему их забыли уничтожить там? Зато у себя дома, в архиве ЦК КПСС, поработали на славу. В т.н. "особых папках Политбюро", рассекреченных в начале 21-го века, в протоколах августа-сентября 1939 года Пакта нет. Вообще нет. И Риббентропа нет, ни в одном падеже. И вторжения в Польшу, судя по этим "папкам", тоже никогда не было.

Увы, даже сгоревшие рукописи оставляют следы. Надо только внимательно вглядеться. В 1939 году Политбюро принимало в среднем (включая выходные и праздничные дни) 8 решений в день. Август 39-го был очень горячим — в один протокол (тут надо иметь в виду, что заседаний-то, как таковых, и не было, а решения, принятые Сталиным в узком кругу отобранных им соратников, просто оформлялись как "решение Политбюро") вписывали решения по двум десяткам вопросов. И лишь к дате 19 августа относится всего лишь одно решение, причем по крайне малозначимому вопросу (о предоставлении отсрочки от призыва рабочим строительства железной дороги Акмолинск-Карталы). Ничего важнее на тот день не нашлось? Или именно в этот день самое главное и обсуждалось?

**********************************************************************

В богатом трагическими событиями ноябре 1939 года на экраны Страны Советов вышла вторая серия кинофильма "Великий гражданин". Доподлинно известно, что Сталин не только ознакомился со сценарием и одобрил его ("составлен он бесспорно политически грамотно, литературные достоинства также бесспорны"), но и высказал множество замечаний и указаний авторам. Оно и понятно: фильм был посвящен борьбе правильных большевиков против троцкистских заговорщиков, прообразом главного героя, партийного руководителя Шахова, был С.М. Киров, канонизированный к тому времени Соратник Вождя. В 1941 году (история порой шутит очень жестоко) фильм был удостоен Сталинской премии.

Кульминационный момент каждой из серий — выступление Шахова перед собранием рабочих. В первой серии — все мрачно. Полутемный, вытянутый как пенал зал, враги-двурушники, засевшие в президиуме собрания; затем, пытаясь сорвать выступление Шахова, вредители вырубают свет... Во второй серии враги разоблачены и разгромлены, канал построен, с заводского конвейера каждые 15 минут сходит трактор. Шахов выступает перед ударниками-стахановцами. Залитый солнечным светом зал Дома культуры, беломраморная статуя вождя на сцене, радостные улыбки и гром аплодисментов... "Эх, лет через двадцать, после хорошей войны, — говорит Шахов, — выйти да взглянуть на Советский Союз, республик этак из тридцати-сорока. Черт его знает, как хорошо!"

Ждать 20 лет не пришлось. Через два года "хорошая война" грохотала в белоснежных полях под Москвой. А после того, как ценой бесчисленных миллионов жертв эта война закончилась в Берлине, неправильные слова из киноленты вырезали, да и саму ее убрали на самую дальнюю полку. Но погибших не вернул никто.



Автор: Марк Солонин
Переслал: Evgeniya Pevzner
Внимание! Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции. Авторские материалы предлагаются читателям без изменений и добавлений и без правки ошибок.







ID материала: 5070 | Категория: Очерки. Истории. Воспоминания | Просмотров: 753 | Рейтинг: 0.0/0


Всего комментариев: 0


Мы уважаем Ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев.
avatar
Подписка



www.NewRezume.org © 2017
Главный редактор: Леонид Ходос
leonid@newrezume.org
Яндекс.Метрика Индекс цитирования
Сайт содержит материалы (18+)
Правообладателям | Вход